В новостях передали, что на Николаевском глиноземном заводе взорвалась емкость с какой-то горючей жидкостью. Диктор долго говорила о последствиях для экологии, о возбуждении уголовного дела в отношении руководства завода. Падкие на дешевые сенсации, региональные телеканалы трубили о загадочных природных явлениях, сопровождавших техногенную катастрофу в Николаеве. Все эти новости сопровождала видеонарезка. Глядя на нее можно было предположить все что угодно кроме взрыва. Впечатление было такое, словно могучее промышленное предприятие вдруг в один момент постарело на десять лет. Унылые пейзажи создавали у зрителя ощущение заброшенности и покинутости. Среди производственных построек сновали какие-то люди с недоуменными лицами и различными приборами.
В одном из сюжетов в кадр попал человек. Он шел вдоль дороги, слегка прихрамывая. Видимо оператор решил, что это будет удачный кадр, поэтому он задержал на нем камеру. Человек остановился, вытряхнул из мятой пачки сигарету, закурил и продолжил свой путь, щурясь от светящего прямо в глаза закатного солнца.
В тот год рыбаков Николаевской области ждал небывалый улов.
16.01.04 22:39
Збараж
Хуй Булыжников:
Дождь
«Заслужен» Shade
Вторую неделю шел дождь. Солнце и звезды не видели земли третий месяц. На краю крыши, прислонившись спиной к флюгеру, сидел ангел. Его крылья, несмотря на дождь, были сухими. В любое мгновенье они могли унести его к свету и теплу, туда, где нет места людским слабостям. Он сидел, закрыв глаза, и играл на трубе печальную мелодию. Может быть, после житья на небесах, земля не может не вызывать печали. А может печальные песни не по нраву неземным обитателям, и играть их можно лишь там, где эта самая печаль цветет буйным цветом. Как бы там ни было, он сидел и играл, а люди, которых жизнь еще не полностью пригнула к земле, иногда поднимали головы и видели крылатое создание, удивляясь его неземной песни.
Вадим и Люда недавно решились на то, о чем в душе давно мечтали, но и немного побаивались — сыграть свадьбу. Возраст был соответствующий, ему двадцать восемь, ей двадцать шесть. Её уже запилила мама, мол, останешься старой девой. Его замучил отец, пора, говорил, найти хорошую бабу, чтоб заботилась. Сами они думали совсем о другом. О том, как по их будущей собственной квартире будут бегать дети. Он мечтал о сыне, она хотела девочку. Они договорились, что будут рады и мальчику и девочке, если, конечно, будет угодно Богу. Сильно верующими они не были, но тот факт, что оба были крещенными, иногда заставлял их отказываться от некоторых планов, что можно также объяснить и наличием совести.
В то вечер они вышли из ресторана, не очень дорогого, как раз для преподнесения кольца, тоже не дорогого, а заодно руки и сердца. Она думала о том, что кольцо не очень красиво, что она сама выбрала бы куда лучше, а также о том, что все идет просто превосходно. Он думал, что наконец сделал шаг, которого так долго избегал, и не без причин, и не пожалеет ли об этом. Опять же анекдоты про тещ не из пальца высосаны. Так они дошли до угла 6-й Советской и Суворовского. Откуда-то сверху доносилась музыка. Оба подняли головы и увидели трубача в белом. Они заворожено смотрели, как порывы ветра шевелят белые перья.
Ангел, — сказала она.
Да, — ответил он. — Это знак свыше. Все у нас будет великолепно. Я люблю тебя.
Они обнялись и их губы встретились. Не прошлось и минуты, как пьяный, еще ломающийся, голос произнес:
— Дядя, дай сигаретку.
Вадим не успел повернуться, как удар кирпичом по голове был дополнен ударом асфальт. Тускнеющее сознание пропустило мимо обшаривание карманов, но уцепилось за сцену, где трое подонков насилуют Люсю. На этом жизнь Вадима оборвалась.
Через пятнадцать минут она гладила его мокрые от дождя и крови волосы. Боль от утраты любимого была гораздо сильнее, чем от пятнадцатиминутного избиения, прерываемого жалкими попытками кого-то из них стать мужчиной.
«За что? За что, господи?» — сорванным голосом говорила она, смотря на ангела. «За какие грехи, господи?». Ангел был увлечен исполнением. Он не открыл глаз, не повернул головы, даже когда крик: «За что?», был перекрыт другим: «Спасибо, господи!»
Иван Приходько был единственным сыном Петра Семеновича Приходько, основателя и единоличного хозяина торгово-промышленной компании, появившейся на обломках союза. В советские времена Петр Приходько был директором «Березки». Маленький Ваня никогда не знал недостатка ни в конфетах, ни в игрушках, ни в детях, за все это называвших себя его друзьями.
К двадцати четырем годам он перепробовал всё, что можно купить за деньги, и все, за что можно откупиться деньгами. Еще в школе все виды алкогольных напитков, все доступные наркотики и извращения в так и не законченном институте. Однажды даже изнасиловал вокзального беспризорника. Но его поймали бандиты в погонах, контролировавшие вокзал. В то раз папе пришлось отдать одну машину из гаража сынишки, чтобы его выкупить, не наделав лишнего шума.
