Свой первый день в раю до конца вечности не забуду. Подошел я к вратам, отпечатки оставил, энцефало-что-то-там с меня сняли, расписаться в семи местах заставили. На посошок кагора плеснули, для храбрости, да и отправили с напутствием: «Не простудись, браток!» Шутники, етить-колотить! Шагнул я за порог и едва глаз не лишился — кругом снега ослепительные, как у нас на Севере. Чалился я там по малолетству. Вдохнул воздуха — аж закашлялся. Студеный, что весь пиздец! По моим прикидкам, градусов 40 морозу, не меньше. А на мне куртка весенняя, джинсы да кроссовки стоптанные. Струхнул малость, обратно ломиться пробовал, да бестолку, ясен день. Не поверишь — заплакал впервые в жизни, так обидно стало, что провели меня, как кутенка слепого. Проревелся, слезинки замерзшие с ресниц пообломал, успокоился. Курить охота, а сигареты отобрали, гады. Гляжу, в километре примерно дымок струится. Люди! Тропинку заприметил, снегом ее слегка подзасыпало, но разглядеть можно. Сунул руки в карманы и к жилью скорым ходом, пока обморожение не случилось. Минут за десять доскакал, пальцы на ногах поморозил мальца, а так все нормуль. В избенку низенькую постучался, вошел, ноги у входа о полотенчико чистое вытер. Знакомо все, на малолетке тоже так прописывали. Будьте здравы, бродяги, говорю. Я Серега Карманцев, счастливый обладатель грин-кард, чтоб ей лопнуть. А вы кто такие будете? А в избенке шконки двухярусные, натоплено жарко, и рожи у местных страшнее моей сраки. Урки да и только, волосами заросшие, по пояс голые. «Здорово, земеля! — говорят. — С прибытием тебя. Заходи, грейся». Чифиря налили, сала настругали, хлеба. Сел, подкрепляюсь, молчу. Почти как ты сейчас, Толян. Молчу, а сам озираюсь — куда щемиться, если прессовать вздумают. А щемиться некуда, на улице стемнело, мороз давит, аж бревна в стенах трещат. Ну, думаю, будь что будет. Поел, чифиря хлебнул, хозяев поблагодарил, курить спросил. «Нету, — говорят. — Курить вредно, браток, бросай, раз сюда попал». Вижу, не злые люди подобрались, с понятиями. Начал расспрашивать, что да как в раю. Слушаю их байки, и диву даюсь. То ли фуфло тележат, то ли в самом деле жопа неминучая. Чудны дела твои, Господи.
