Альбинка взяла из прихожей свою «золотую» сумку, вошла в маленькую кабинку лифта и спустилась в мастерскую — кузницу древностей. Все было на месте: стол, кушетка, Сашкино рабочее кресло, муфельная печь, два газовых баллона, двухметровая керамическая ваза цвета охры… Альбинка достала целлофановый пакет, опоясанный со всех сторон скотчем, и веревку, свернутую клубком. Один конец она привязала к пакету и поболтала им в воздухе, словно хотела проверить прочность конструкции. Пододвинув кресло к высоченной вазе, она взобралась на него и стала осторожно, чтобы не разбить керамику, опускать туда сверток. Когда он коснулся дна, известив об этом глухим коротким звуком, она закинула туда же конец веревки, который держала в руках. Поставив кресло на место, поднялась наверх и стала ждать Сашку. Пусть полежат скифские сокровища у нее, пока не придумает, что с ними делать! Может быть, им, таким фантастически настоящим, даже уютнее будет здесь, в окружении поддельных…
Не стоило, конечно, разгуливать по Москве с такими деньжищами в борсетке, но беспокойство, которое Глеб ощущал с самого утра, побуждало его к физической активности. Хотелось пройтись пешком. Быстрая ходьба всегда действовала на него успокаивающе.
Реакция жены на чей-то телефонный звонок показалась настолько странной, что просто выбросить утреннюю сцену из головы он не мог. Весь день, несмотря на множество дел, возвращался мысленно к ней. Сомнений в конце концов не осталось — очень сильно она испугалась. В ее глазах царило не просто смятение. В них явно затаился страх. Кто мог звонить? Если ее Корбюзье, так чего ж бояться-то? Сколько раз отвечала на его звонки при Глебе, и никогда голос не выдавал волнения. Да и откуда ему взяться? Глеб не переоценивал роли Дмитрия Тусуева в жизни жены. Лекарство от одиночества. Ничего больше. Может, Игорь Зимин! Ожили, так сказать, былые чувства. Нет, не то! Ее действительно кто-то напугал, а присутствие мужа лишь обратило страх в панику.
Сжимая в руке ремешок распухшей от купюр борсетки, Глеб отвлекся от загадок беспокойного утра и с удовольствием подумал о том, что ему в общем-то всегда везло в делах. Всегда и при всех режимах. Еще в советское время, сразу после окончания МГИМО отец устроил его в «Судоимпорт». Тогда это было очень весомо и давало возможность неплохо крутиться. Кроме заграничных командировок, решавших проблемы одежды и элегантных штучек, — их Глеб всегда обожал, — работа в объединении дала ему в руки удочку, на которую до сих пор ловится неплохая рыбка.
За время работы в «Судоимпорте», где последние годы он был весьма заметной фигурой, а потом и в Госдуме, когда всякий его намек, пожелание, тем более просьба зазвучали с новой силой, Глеб старался не отступать от им же установленного правила: деньги надо делать легко и изящно! Так, чтобы не изнурять себя непосильным трудом, чтобы не ухало сердце от подвохов российского бизнеса и не печалило лицо выражение суровой крестьянской заботы о хлебе насущном… Идеально этим требованиям отвечали разовые коммерческие сделки, уходящие своей историей в давнюю «судоимпортную» пору. Уже много лет к Глебу через верных посредников обращались владельцы старых судов, календарный срок службы которых подходил к концу. Легальные документы, продлевающие, а иногда даже дающие судну новую жизнь, влетали судовладельцам в копеечку, но капитальный ремонт плавающей посудины и официальная перерегистрация стоили несравнимо дороже.
Раньше в слишком рискованные ситуации Глеб не лез, но ведь все меняется в жизни! Кто знал, что они так сблизятся с Томом Полонски! У Тома чутье на прибыльные проекты. Вряд ли он откажется от выгоднейшей сделки, которую предложил сегодня один жучила, передавший Глебу деньги за помощь в «реинкарнации» одного кораблика. Если Глеб возьмется за дело вместе с Томом, владелец танкера-нефтевоза, роющий землю носом в поисках нужных людей, заплатит такие деньги, что даже богатому Тому это пустячной суммой не покажется! Если же афера обернется неприятностями, расхлебывать придется уже вместе с Томом, а он аферист со стажем. «Прорвемся!» — подбадривал себя Глеб.
Повернув на Большую Бронную, он замедлил шаг. Очень не хотелось возвращаться в свой просторный красивый дом, который показался вдруг отчаянно холодным и чужим. «Хватит хандрить! — приказал он самому себе. — Соберись!» У Фортуны он ходит в любимчиках. А какие уж там секреты хранит его роскошная и коварная киса, со временем все равно узнает.
Дом на Большой Бронной он снова взял под наблюдение. Торчит тут с самого утра. Альбина выходила два раза: выгулять во дворе собаку и на рынок. Он шел за ней на расстоянии, обдумывал ситуацию и приходил к печальному выводу: что делать дальше — непонятно. Встреча с Татьяной Павловной закончилась ее смертью, чего он совсем не хотел и никак не ожидал. Скифское золото, скорей всего, у Альбины, и Глеб о нем не знает. Он перерыл тогда весь дом, но так ничего и не нашел. То ли просто не нашел, то ли там его нет.