– И ты его убил, – утвердительно произнёс Мислав.
– Ты глухой? – осведомился Илья. – Мне чужой славы не надо. Кого убил, все мои. А убил я многих! Ты вшей столько не раздавил, сколько я врагов за Кромку отправил! Одним больше, одним меньше…
– Значит, всё-таки убил?
– Да пошёл ты! Где там палач твой? Замёрз я что-то.
– Поклянись, что не убивал Миховила! – потребовал владетель.
«Вот же упрямый! – подумал Илья. – Какая ему разница, кто кого убил?»
– Крест мой верни! Тогда поклянусь!
Крест свой, однако, Илья обратно не получил. Впрочем, и палача к нему в этот раз не пригласили.
Мислав молча поднялся со ступеньки, потёр поясницу, повернулся к Илье спиной и покинул узилище. За ним следом – Сречко. Не забыв прихватить подушку.
А вот пожрать принести Илье забыли. И воды тоже не дали.
Илья возмущаться не стал. Понимал – бессмысленно. Нагрёб под себя вонючего сена сколько смог и уснул. Холод, голод, оковы и прочие неудобства – такие мелочи в сравнении с теми временами, когда раскалённая игла ворочалась у него в спине. Кроме того, здесь было потеплее, чем в возке, никакой тряски и тишина.
«Не нашли». Вот всё, что мог сказать Сергей Иванович Артёму, когда они снова встретились уже в Киеве, на Горе.
– Никто ничего не видел, и от меня тоже никто ничего не требовал. Значит, не из-за выкупа.
– А ты бы заплатил?
– А сам?
– Я бы заплатил. – Уличский князь недобро усмехнулся. – Сколько сказали бы, столько и заплатил. А потом вырвал бы у тварей деньги вместе с кишками.
– Не со всяким получилось бы, – заметил Духарев. – Кроме того, выкуп – не обязательно деньги.
– Это понятно. Но вряд ли Илью взял в заложники кто-то из сильных. Ты бы уже знал.
– Скорее всего, – согласился Сергей Иванович. – Вряд ли это кто-то из сильных. И это не враги Руси, а наши личные.
– Путята, Блуд, Семирад… Кто ещё?
Сергей Иванович покачал головой.
– Путята – нам не друг, но он под Добрыней ходит да и не способен на такое коварство. Блуд – тоже вряд ли. За Блудом знаешь, какой нынче пригляд? Только моих двое при нём обретается. А Добрыниных, думаю, пол-Новгорода. Узнай Владимир, что Блуд его гридня украл, Блуду точно мало не покажется.
– А Семирад?
– Этот мог бы, – не стал возражать Духарев. – Но что потом? Насколько я знаю, он прячется где-то у ляхов. Ему вроде покровительствует жена Мешко Ода, но в Гнезно меня знают и знают, что я щедр к тем, кто мне помогает. Там моего сына спрятать непросто. Был бы Илья в Гнезно, думаю, голубь с вестью уже прилетел бы.
– Может, кто-то из окружения Соловья? – предположил Артём.
Духарев покачал головой:
– Сам Соловей – в темнице у Владимира. Люди его большей частью мертвы, меньшей – под присмотром. Схоронки их тоже Владимиру достались. Великий князь обменял их на жизнь кое-кого из разбойничьей родни. Которая теперь тоже под присмотром, хотя и не в темнице. Если кто и сбежал, то им сейчас свою бы шкуру спасти.
– А те, кто слухи распускал о великом разбойнике Соловье? Их же не нашли.
– Не нашли, – согласился Духарев. – Но я и так знаю, кто за этим стоял. Та же княгиня Ода. И причина мне тоже понятна: хочется ей путь от нас в Нюрнберг оседлать, отодвинув и меня, и Болеслава Чешского. Ей деньги нужны. Без денег ей с пасынком бодаться бессмысленно.
– Может, хорваты? – предположил Артём. – Ты говорил: вы схлестнулись с ними по дороге в Прагу.
– Эти вряд ли, – вновь качнул седой головой Духарев. – Напали они сдуру, это очевидно. И вдобавок пленный, которого мы взяли, имя своего покровителя назвал: некий владетель Мислав. Пленник этот владетелю племянником доводился. Сын родной сестры. Учитывая, что своих детей у Мислава нет, все померли, то за племянника он вполне мог обидеться, если бы узнал. И провернуть похищение Ильи он мог бы: и по характеру, и по возможностям. Я о нём сведения собрал сразу после той драчки. По всему выходит, что Мислав у белых хорватов – весомая фигура. Хотя с главным князем Собеславом не слишком ладит. Потому что сам в князья метит, вот только сторонников у него куда как меньше. Однако друзей и земель у Мислава достаточно, чтобы Собеслав вынужден был с владетелем считаться. А сторонники у Мислава очень интересные. Он у нас ярый последователь старых богов. Потому все жрецы хорватские – за него. И не только хорватские. Твоих, уличских, недобитых, он тоже привечает.
– Вот как? – нахмурился Артём. – Почему ты мне раньше не сказал?
– Ты брови не хмурь, – проворчал Духарев. – Во-первых, я и сам об этом узнал только сейчас, а во‑вторых, что бы ты сделал? Он на своей земле и в своём праве. Что люди от тебя бегут, так они тоже в своём праве. Не холопы, чай, вольные. Да и не только от тебя бегут, от печенегов тоже. Ты копчёных крепко гоняешь, но это ж волки. Нет-нет, да и проскочит мелкая стая.
– Убедил, – согласился Артём. – И сразу вопрос: может, из-за меня Илью и схватили? Узнали, что он – мой брат, и решили отомстить?
– Могли бы, – согласился Сергей Иванович. – Особенно если не своими руками, а через того же Мислава. Но – не сошлось. Не было у него в замке Ильи. Это факт.
– Уверен?
