– Что ж ты его от людей прячешь? – поинтересовался Илья.
– Так чтоб не убили, – пояснил старик с добродушной улыбкой.
– Боишься, значит, за Веру умереть? – прищурился Илья.
– Не боюсь. – Дедушка аккуратно поворошил уголья, поглядел на Илью ласково: – Не боюсь, добрый человек. Но если убьют меня, то выйдет, что не свет Веры я им принёс, а совсем другое.
– Ну так найди себе защитников, – предложил Илья. – Вон у лехитов храбрых рыцарей хватает. Не дадут тебя в обиду.
– Хватает, это верно, – согласился старик. – И хватка у них отменная. Что схватили – не отпустят, пока последнюю шкуру не сдерут. – Последнюю фразу старик произнёс по-латыни.
Илья засмеялся.
– Латынь тебе ведома, – констатировал старик. – Хотя годами ты молод и, судя по виду, не в книжных, а в ратных премудростях искушён. Позволь спросить, кто ты, добрый человек?
– Рыцарь, – сказал Илья. – А больше тебе знать ни к чему.
– Лишнего не ищу, – отозвался седобородый. – Ни знаний, ни вещей. Что надобно, Бог даст.
– Так как же ты свет Истины несёшь, если христианином назваться опасаешься?
– Тихо-тихо несу. – Добрая улыбка вновь озарила лицо старика. Будто теплом повеяло. – Не сильным – слабым. Им нужнее.
– Как звать тебя? – спросил Илья.
– Иоакимом можешь, – ответил старик. – Или как тебе угодно, добрый человек. Ты устал, вижу. Трудный день у тебя был. В трудах воинских. Здесь ручей поблизости. Кровь людская лика не красит.
Илья глянул на руки… Точно. Не отмыл дождик дочиста. И на лице – тоже небось.
– Брат Стефан, – обратился старик к спутнику, – покажи рыцарю, где ручей.
– Не надо, – отказался Илья. – Я его слышу.
Десяток шагов – и огонь костра потерялся во тьме. Ручей набух от дождя. Не ручей, а целая речушка.
Со стороны костра слабо тянуло дымом. Огня не видать. Илья обогнул костёр, вышел к дороге, оглянулся… Лес – сплошная чёрная громада. Даже непонятно, как он сумел отсюда огонь углядеть. Бог показал, не иначе.
Когда Илья вернулся, оба монаха лежали подле костра. Спали. И Пипка в шалаше. Илья ослабил коням подпруги, выбрал у костра местечко поровнее, снял сапоги, завернулся в плащ и тоже уснул.
– Собеслав ответил, – сообщил Владимир, широко улыбаясь. – Выразил самое искреннее ко мне уважение, но при этом не преминул пояснить, что владетель Мислав внутри подвластных ему земель обладает полным судебным правом и если твой сын каким-то образом оказался на его земле и совершил преступление, то судьба его – целиком во власти владетеля.
– Мой сын? – поднял бровь Сергей Иванович.
– Да. Так он ответил. Илия, сын Серегея. Хотя я писал о своём гридне Илье. Ещё предложил отправить посла к самому владетелю Миславу.
– И ты?..
– Он предложил
– То есть ты не пошлёшь человека к Миславу? – уточнил Сергей Иванович.
– Нет! – отрезал великий князь, и Духарев подумал, что очень правильно было ему с сыновьями взять дело в собственные руки.
– Время послов закончилось! – заявил Владимир. – Наступило время мечей. Выступаем через две седьмицы.
– Не дожидаясь заморозков? – уточнил Сергей Иванович.
– Именно так. Мы ударим, когда враг не ждёт. Как мой отец.
– Но «Иду на вы» отправлять противнику не станем? – уточнил Духарев.
– А зачем? Когда Собеслав увидит наши знамёна, думаешь, он не сообразит, для чего мы пришли?
– И для чего же? – с интересом спросил Духарев.
Ему и впрямь было любопытно, как великий князь поступит с хорватами.
– Как любит говорить мой воевода Сигурд: мы приходим, чтобы чужое сделать своим. Но эти земли нам не чужие. Моему отцу они кланялись данью, поклонятся и мне. И я буду к ним милостив. К ним, но не к оскорбившему меня Собеславу и его владетелю Миславу. Этот будет твоим, я обещаю!
И Духарев вновь похвалил себя за предусмотрительность.
Если начнётся война, Мислав точно не оставит Илью в живых. И Владимир это должен понимать. Возможно, и понимает.
Неужели он сознательно хочет избавиться от того, кого вынужден был причислить к старшей гриди без положенной личной клятвы?
Нет, вряд ли. Владимир хитёр, но не подл. Просто в настоящий момент оставшиеся хорватские земли для него важнее Ильи. А если за жизнь гридня будет взята подобающая вира, то и честь великого князя не пострадает. Что такое жизнь одного человека, когда речь идёт о целом княжестве?
Тот же воевода Сигурд наверняка согласился бы с подобной логикой. Особенно если жизнь – не его, а долю в общей добыче он наверняка получит.
Хочется верить, что братья встретятся с Миславом раньше, чем начнётся война. А уж если эта встреча произойдёт, то можно не сомневаться: выдать владетеля Духареву у великого князя вряд ли получится.
Завтракали вместе: Илья, Пипка и монахи.
