Чак всегда думал о Генри Даусоне как о «Генри», а не об «отце», хотя и смешил старика, называя его по имени. Когда однажды у матери случился очередной приступ презрения к Генри, она рассказала Чаку правду: Генри не был его отцом. Она никогда не любила Генри, Чак и сам знал это. Но у Генри куча денег, и, несмотря на его грубые манеры и ее отвращение к нему, он обеспечивал мать всем необходимым и растил сына, которого она обожала.
Чак снисходительно улыбался. Правду о своем происхождении он унесет с собой в могилу. Генри Даусон имел власть и богатство, и хотя Чак и сам станет богачом после продажи шахты, он имел намерение унаследовать все после Генри.
Мысли Чака вернулись к Илейн, к их последней встрече в вечер их помолвки. Она хотела его той ночью. Он знал это. Она просто играла с ним. Если бы Морган не вмешался, он бы выиграл, и они оба получили бы желаемое. Чак потрогал сломанный нос и обругал наемника. Может, Морган сейчас где-нибудь с Илейн, этой маленькой сучкой. Что ж, рано или поздно он найдет их. Это только вопрос времени.
Рен узнал своего стоявшего на платформе рыжеволосого брата раньше, чем поезд замедлил ход.
Он почти месяц не помнил, есть ли у него брат или нет. А теперь с радостью смотрел на высокого, гордого, с развевающимися от ветра рыжими волосами парня — Томми Дэниэлса.
— Очень рад видеть тебя, братишка, — сказал Рен, похлопав юношу по плечу.
Томми широко улыбнулся.
— Я тоже рад видеть тебя. Ты заставил нас поволноваться. У тебя, видно, были приключения.
— Нет, Томми, ты преуменьшаешь.
Они локтями прокладывали себе путь среди приехавших и уезжающих, потом протиснулись через стеклянные двери вокзала и вышли на шумную улицу Сан-Франциско.
— Эта история, в которую ты вряд ли поверишь.
Рен подозвал проезжавший наемный экипаж, и молодые люди сели в коляску. Рен потратил большую часть пути на рассказ о происшествии, о Кейсервилле, о Даусоне, Редмонде и шахте «Голубая гора». Он посвятил Томми во все подробности поездки — за исключением Илейн Мак-Элистер.
Наконец Томми не выдержал и с тревогой спросил:
— Как Илейн? Ты видел ее? Она все еще в Кейсервилле? — В свои семнадцать он был высоким, стройным мужчиной, разумным и честным, но ему не хватало терпения.
Коляска остановилась у их городского дома «Тихая Вершина», и у Рена появилась временная передышка. Они забрали чемоданы и вошли в небольшой, но солидный дом. Деловые интересы братьев — большей частью кораблестроение, торговля и недвижимость — требовали пребывания в городе. И хотя их домом было ранчо в Напе, они почти каждую ночь появлялись в городе, и единственно верным решением стала покупка этого дома.
— Итак? — настойчиво произнес Томми, когда братья уселись в удобные высокие кресла. Небольшой деревянный дом имел три этажа, широкие окна выходили на Тихоокеанский залив. Дом был обставлен элегантной, классического стиля мебелью и украшен восточными коврами. Мебель из красного дерева оживляла богатая инкрустация в зеленых и коричневых тонах.
— Итак, о чем ты?
— Ты прекрасно знаешь, о чем я: об Илейн.
От одного звука этого имени сердце Рена бешено забилось.
— Да, она все еще там, и да, я видел ее.
— Как она выглядит? Ты с ней разговаривал?
Рен твердо посмотрел на брата. Они слишком долго жили вместе, и было глупо пытаться скрыть от него что-то. Но отношения с Илейн Мак-Элистер были слишком интимным делом, это нельзя было обсуждать даже с Томми.
— Она прекрасна, — сказал он, впервые в жизни вкладывая в это выражение его истинное значение. — У нее пышные каштановые волосы, а глаза золотистые, словно у львицы, кожа нежна как шелк, и на щеках румянец. Она краснеет, но только если касается недозволенных тем. Она высокая, но уже не долговязая, как раньше. У нее прекрасная пышная грудь и … — Рен внезапно замолчал. Он уже и так далеко зашел. Но, начав говорить об Илейн, он не мог остановиться. Он сидел и не поднимал глаз, не отвечая на вопросительный взгляд брата.
— В любом случае, она помолвлена с Чаком Даусоном, и этот сукин сын… — Он сцепил зубы, сдерживая рвущиеся слова. — Итак, мне надо вернуться как можно быстрей. Мне срочно нужно разобраться с делами здесь. Остается надеяться, что я не опоздаю.
Томми никогда не видел брата в таком состоянии. Он был спокоен, когда обсуждал дела на шахте, Даусонов и даже две полученные раны. Но заговорив об Илейн Мак-Элистер, он начал изъясняться загадками, неоконченными предложениями и вообще ходил вокруг да около. Что-то здесь было не так.
— Помедленнее, брат, я немного не понял. Ты собираешься в Кейсервилль?
— Да.
— Но ты только что оттуда?
— Я приехал сначала повидаться с Джакобом и отложить свадьбу. Я должен вернуться в Кейсервилль прежде, чем Даусон снова изобьет ее.
Томми ощетинился:
— Что, черт возьми, он с ней сделал? — Томми редко чертыхался, но Илейн Мак-Элистер была леди, дорогой для обоих сердец. Она спасла им жизнь. Ни Томми, ни Рен никогда бы этого не забыли.
