Нет, перебил он сам себя, что будет, то будет, перекрестился, обернулся и строгим голосом спросил, не пора ли уже выступать. Никто ему на это ничего не ответил, но и быстро закончили есть, встали, построились и пошли дальше.
Шли они долго, и чем дольше шли, тем медленней. А что?! Они же зашли в самое болото, а оно там было почти что совсем незамёрзшее и бултыхалось под ногами как кисель, того и гляди, провалишься. Ермола шёл первым, тыкал палкой, проверял, куда ступить, за ним, след в след, ступал Маркел, затем тащили нарты. Нарты зарывались глубоко и то и дело начинали вязнуть, а то и совсем тонуть, поэтому все очень скоро стали говорить, что харчи надо поделить и разобрать, а нарты, пока не поздно, бросить. И так оно и было бы, но Маркел не позволил, сказал, что на них на обратном пути они будут везти Великую Богиню, а она очень тяжёлая, она же золотая. При этих словах про золото стрельцы стали похмыкивать, но вслух никто ничего не сказал. И всё это кончилось тем, что харчи с нарт сняли и поделили, потом и свинец и порох поделили, и тащить нарты стало совсем лёгким делом. Маркел время от времени оглядывался на нарты, а стрельцы смотрели на него и хмурились. Невзлюбили они его крепко, это же сразу чуялось. И ещё было сразу понятно, что только выдайся подходящий случай, они с радостью столкнули бы Маркела в полынью.
Но он стерёгся, и поэтому первым в полынью провалился Овсей. Маркел этого не видел, он тогда шёл впереди, и вдруг услышал, как за спиной у него что-то противно затрещало, кто-то вскрикнул – и всё сразу стихло. Маркел остановился, обернулся. Стрельцы стояли как столбы, один из них показывал рукой перед собой. Там посреди белой затоптанной тропы чернела полная воды дыра – бездонная.
– Это Овсей, – сказали сбоку. – Его как кто за ноги дёрнул.
Маркел смотрел на чёрную дыру, ничего в ней видно не было. Потом оттуда вынырнул большой пузырь и лопнул. Потом ещё один, поменьше, потом ещё, и всё. Маркел снял шапку и перекрестился. Все тоже начали креститься. Потом кто-то сказал:
– Это шаман! Теперь он нам всем…
– Ну и шаман! – сердито перебил его Ермола. – А мы ему вот! – И подошёл, и плюнул в полынью, засмеялся и сказал: – Вот так-то! Пошли дальше!
И сам пошёл первым. Маркел пошёл за ним. А там и остальные все пошли. Проходя мимо чёрной дыры-промоины, снимали шапки и крестились.
А прошли ещё немного, и Ермола объявил привал, потому что солнце опустилось уже совсем низко. Набрали каких получилось дровишек, сварили на костре болтухи, наставили заслонов вместо шалашей и легли спать.
Маркел, за день крепко умаявшись, крепко заснул. И ему сразу приснилась Параска. Она сидела за столом, держала в руке пустую чарку и беззвучно плакала. Дура, сказал во сне Маркел, чего орёшь, я тебе столько всего оставил, не пропадёте вы, не рви мне душу! Параска легла лицом на стол и замолчала. Маркел стал гладить её по затылку. Параска чуть заметно дёргалась, потом застыла.
А Маркел проснулся, и до утра уже не мог заснуть. Они перекусили и пошли. Мороз в тот день был просто лютый, ветер не давал идти. Маркел спросил, сколько ещё осталось. Ермола сказал, что дней десять, не меньше. Если, прибавил, конечно, дойдём.
И они мало-помалу шли. Вот только в ту ли сторону, думал Маркел, но вслух об этом молчал.
Так и на привале все молчали.
Ночью ничего не снилось. Это оттого, думал Маркел, что нет сил даже на сон.
А на четвёртый или уже на пятый день, когда уже почти все думали, что они заблудились, кто-то вдруг крикнул, что он видел ворона, и ворон держал в клюве ленточку. Это известие всех сильно обрадовало, Ермола даже объявил привал, и они перекусили горячего, а потом опять пошли. Шли почти что целую неделю и никого уже не видели. Болото было ровное-преровное, на нём уже ничего не росло. На девятый день Ермола приказал, и они забрали с собой с привала все какие там только оставались ветки. И по дороге, если находилось что-нибудь горючее, всё подбирали.
А вечером у них был славный костёр, они согрелись, выкопали ямки и полегли в них. Ермола сказал не робеть, сказал, завтра-послезавтра они должны будут выйти к Великой Оби, а там вдоль берега будет полно топляка, топляк их согреет, а свежая рыба накормит.
А на самом деле было вот как: они прошли ещё два дня, и только уже на третий вышли к Великой Оби. Но самой реки они, конечно, не увидели, а просто перед ними тогда открылось очень-очень ровное пустое место, белое-пребелое, насколько хватало глаз – и всё это была замёрзшая река, на которой только кое-где виднелись черные пятна островов. Острова были небольшие, но довольно высокие и каменные. Маркел повернулся к Ермоле и спросил, они ли это.
– Да, они, – сказал Ермола. – И это очень добрый знак, что мы их так ясно видим, а то здесь всегда всё в тумане, и зимой и летом.
