– Вот и всё! – радостно воскликнул Ермола. – Никакой он не колдун! Пуля колдует крепче! – И засмеялся.
А все остальные молчали. Просто старались идти быстро, вот и всё. Ермоле было страшно в тишине, и он продолжил:
– Великая Богиня! Великая Богиня! Кого это мы так величаем? Нет там никакой богини, а есть только ведьма-воровка, золочёная старая баба, которая сидит в тёмной пещере и скулит как побитая собака. А то как же! Ведь раньше у неё было много слуг, Лугуй и другие князьки, а теперь они все разбежались, никто не хочет её защищать! И вот мы теперь туда придём, свяжем её и отвезём в Москву, и нам там за это дадут… Сколько дадут? Маркел, чего молчишь? Ведь ты же знаешь это!
Маркел оглянулся, сердито ощерился и так же сердито начал отвечать:
– А что я? А я ещё в Москва так говорил! Дайте мне, говорил, сто рублей, чтобы было чем людям платить, дайте подорожную с царской печатью, дайте стрельцов с десяток, самых лучших, и я вам её привезу. А они… – Маркел отвернулся и прибавил шагу, и продолжил уже с горечью: – А что они? Они не верили! Тогда мой боярин, князь Семён, дай ему Господь здоровья, говорит: да как это вы ему не верите, да он у нас в приказе самый ловкий, самый крепкий, его никакая ведьма, никакой колдун не одолеет, вот как у нас в прошлом году…
И вдруг он замолчал, задумался, стал идти медленней. Его окликали, он не отзывался. Вскоре Ермола обогнал его, Маркел этого как будто не заметил…
А шамана, того вовсе видно уже не было. Не было и костра, и не было тех шестов, на которых торчали черепа. Всё исчезло! Только над снегом поднимался туман, или скорее всё же дым, потому что пахло гарью.
И опять впереди шёл Ермола, за ним Маркел, а уже за ним все остальные, и нарты. Ну и молчали, как всегда.
А болото стало очень гадкое! Теперь оно ещё сильней тряслось, и дул сильный ветер, конечно, в лицо. Солнце опускалось всё ниже и ниже, а они всё не делали привал, потому что не было подходящего места. Деревьев вокруг совсем не было, нечего было рубить на костёр и не из чего ставить шалаши, вот они и шли дальше, и шли, уже начало по-настоящему смеркаться, а они всё шли.
Потом Ермола наконец остановился и показал, где ставить табор. Они свернули с тропы и нарубили и собрали веток, чтобы развести хоть бы какой костёр, и это им не сразу удалось. Но они всё же наварили кое-какой болтухи и сели есть. Ели молча, как всегда. Потом полезли в шалаши.
Шалаши на этот раз получились кривые, дырявые и почти не защищали от холода. В голову лезли противные мысли, мерещился мёртвый шаман. Ветер дул сильный, промозглый, пахло сырым болотом, пробирало до костей, хотелось пуну. Эх, думалось, его бы пожевать сейчас, в голове бы сразу зашумело! И вдруг Маркел увидел тех двоих вогулов, которые когда-то угощали его этим грибом…
А теперь они, бритые как кучкупы, ходили по какой-то тёмной пещере, носили миски и расставляли их на кошме. Кошма была длиннющая, саженей в двадцать, шириной в сажень, и вся уставленная мисками с разной едой и также чашками с питьём, а эти вогулы носили ещё и ещё. Были там и другие вогулы, правильней, кучкупы, потому что все они были наголо стрижены, как и положено рабам, то есть холопам, и поэтому они прислуживали за столом, опять же правильнее при кошме. А гостей к этой кошме, похоже, ожидалось очень много! Маркел смотрел вдоль кошмы, считал чашки, досчитал до сорока и сбился, начал считать заново… Но тут его пнули в плечо. Он обернулся. За ним стоял Сенгеп, князь Казымский, весь в крови, и гневно сверкал глазами. Маркел поклонился Сенгепу, подхватил миску с закусками, пошёл. Шёл вдоль кошмы, смотрел на миски, думал, это для больших господ готовится, а вот это, золотая миска и золотая к ней чашка – это для Великой Богини, а рядом серебряные чашка с миской, это для кого? Маркел поднял голову…
И проснулся. Было утро, все вставали, выбирались из шалашей. Дул сильный, промозглый ветер, а Маркел был весь в горячем поту. Что это он такое видел, думал он, это был вещий сон или что? Но так ничего и не придумав, Маркел надел шапку, выбрался из шалаша. Ему сказали, что пора садиться, перекусывать, они же сейчас выступают. А он в ответ сказал, что он не голоден.
– Где это ты успел поесть? – насмешливо спросил Ермола.
– Во сне! – ответил Маркел со злостью.
– Сладкие же тебе снятся сны! – сказал Ермола.
Маркел ничего на это не ответил. Стоял возле шалаша, смотрел по сторонам. Да только чего там было смотреть?! Вокруг одно болото, заснеженное и замёрзшее, на болоте кое-где торчали кривобокие сосёнки, пожухлые кусты травы. Маркел ждал, когда другие поедят, а сам про себя удивлялся, что и в самом деле когда это он успел насытиться, пиршество же там ещё не начиналось?! Или же он, как и другие кучкупы, нахватался ещё на поварне? Но разве он кучкуп? Маркел полез рукой под шапку и ощупал волосы. Нет, подумал, какой он кучкуп! Или он скоро им станет? То есть сбудется Лугуево пророчество, и он, Маркел, будет служить у Великой Богини, и служить вечно, а это значит, что пока не пересохнет Великая Обь, пока в тайге…
