– На вас будто крестов нет. Какая у неё может быть сила?! Она идолица!
– Раньше была, – сказал Ермола. – А теперь стала деревяшкой. А мы как дураки тащи её! Вот ты открой, покажи! Или, может, нам самим её открыть?!
И он оглянулся на стрельцов. Те все как один усмехались, но с места пока не трогались. А так, конечно, подумал Маркел, что он один с ними сделает? Тут только на одно можно надеяться! И, мысленно перекрестившись, Маркел достал нож, подступил к нартам и начал срезать ремни и отбрасывать шкуры. Баба стала открываться. Она была такая же, какой он её видел в пещере, и даже с тем платком, который он набросил ей на плечи, только теперь платок был золотой. Да и сама Баба была без обмана золотая. Солнце вышло из-за тучи, осветило Бабу. Баба будто улыбнулась. Стрельцы стояли неподвижно, как столбы, и даже Ермола молчал. Маркел осмотрел их всех и начал:
– Вот такое, братцы, было дело. Смущала она меня сильно, вот я её и увернул. А сколько у неё там было бесов! Тьма!
– В пещере сидела? – спросили.
– В пещере, – ответил Маркел. – Вот тут она сидит, вот тут щовал, а тут я, с Божьей помощью.
– А кто в щовал дрова носил?
– А он сам по себе горит. Там в земле трещина, и из трещины идёт огонь. С Нижнего Мира, они говорят.
– С того света, – поправил Егор. И тут же спросил: – Так она и вправду золотая?
– А ты ткни её ножом, – сказал Маркел насмешливо. – Кровь пойдёт, значит, не золотая.
Егор притих. И все остальные молчали.
– Ладно, – сказал Маркел. – Пока что хватит. Вечером ещё поговорим. Теперь-то уже что? Теперь таиться нечего. Расскажу всё как было. А покуда пособите.
И они опять, теперь уже все вместе, обложили Золотую Бабу шкурами, обвязали ремнями и потащили нарты дальше. С одной стороны был обский берег, а с другой – замёрзшее верховое болото, в котором только кое-где виднелись островки чахлых кустов и кривых низких сосен. Так что, подумалось Маркелу, если вдруг что, то здесь нигде не спрячешься. Вот только от кого здесь прятаться?
И вдруг Мартын закричал:
– Самоеды!
Маркел оглянулся. Далеко-далеко позади, почти на самом окоёме, на снегу показались маленькие чёрные пятнышки. Их было много, и бежали они быстро. Ермола посмотрел на них, грязно ругнулся и крикнул:
– Гони!
И первым побежал вдоль берега. За ним побежали стрельцы. Одни из них тащили нарты, другие поддерживали сидящую на нартах Бабу. Маркел бежал самым последним и видел, что чёрные пятнышки быстро приближаются, уже можно рассмотреть, что это люди и олени. Оленей было несколько упряжек, а людей, бежавших впереди и позади упряжек, несколько десятков. Люди были в широких коротких одеждах, в руках у людей были у кого луки, а у кого копья. И люди ещё что-то кричали. А ещё…
Но рассматривать их было некогда. Маркел прибавил бегу и догнал стрельцов. Стрельцы уже крепко запыхались, да и сколько можно было убегать, да и куда, думал Маркел.
И, наверное, о том же думал и Ермола. Он повернул к Маркелу своё красное потное лицо и прокричал:
– А что?! А вот сон в руку! Ну да и ладно!
И они опять бежали молча. Самоеды быстро приближались. А что им, думал Маркел, они к здешним местам привычные, и они бегут по проторенной тропе, а нам надо бежать по целине. И он ещё поддал. Догнал нарты, начал пихать Бабу в спину.
– Осторожней! – крикнули ему. – Не столкни!
Маркел перестал толкать. А они тем временем уже бежали по болоту к ближайшим кустам. Дурь какая, подумал Маркел, где они там все поместятся, тем более, где спрячутся…
Но тут Ермола закричал стоять, и все остановились.
– К стрельбе готовьсь! – крикнул Ермола.
Все стали снимать пищали и вбивать в снег бердыши.
– А ты чего стоишь, скотина?! – крикнул Ермола, поворачиваясь к Маркелу. – Беги!
Маркел подхватил постромки, рванул нарты и побежал дальше, к кустам. Снегу было много, по колено, земля неровная, вся в кочках, нарты тяжеленные…
А он бежал и бежал.
– Полку сыпь! – кричал Ермола. – Заряжай, мать вашу!
Но Маркел бежал, уже не оглядываясь. До кустов было ещё довольно далеко.
Сзади недружно забабахали пищали. Послышались визги. Маркел на бегу оглянулся. Стрельцы перезаряжали пищали, а самоеды стреляли из луков. Один стрелец упал, после почти сразу же второй…
Маркел дёрнул постромку и побежал дальше. До кустов было уже не так и далеко. Это всё лысый шаман, подумалось, это он всё, пёс, накликал!
И тут начал гнуться под ногами лёд. Маркел оробел, остановился. А сзади кричали – и самоеды, и наши. Наши пошли биться бердышами. Самоеды дрогнули и побежали.
Но навстречу им бежали их сородичи. Те и другие смешались, потолкались, развернулись и опять побежали на наших, но теперь уже в большем числе. И с копьями! И теперь уже дрогнули наши…
А Маркел добежал до кустов, поскользнулся на льду и упал. Нарты перевернулись, и Баба медленно сползла с нарт на снег, а со снега в открывшуюся полынью. Маркел вскочил…
И в него впилась стрела! В бок, в тот самый! Маркел упал, скрючился. Было чертовски больно. А там, где бились, стало тихо. Перебили всех, подумалось, и сейчас придут его добить. Дышать было тяжело, стрела туда-сюда ходила, резала…
