Желание поставить мальчишку на место на время отодвинуло на задний план все прочие мысли и принесло результат. Под градом яростных ударов Карантир был вынужден отступить и вскоре оказался прижатым к стене, а клинок Эредина скользнул по шее юноши, рассекая кожу, рисуя на ней алую полосу, тут же набухшую каплями крови:
— Первая кровь, — глухо обронил Эредин, глядя на тонкую красную ленту, устремившуюся к груди тяжело дышащего Карантира.
— Моя защита действительно несовершенна, — сожалеюще сообщил тот, разжимая руку и роняя меч на пол, но не делая попыток оттолкнуться от стены, отодвинуться от Эредина, стоящего сейчас слишком близко для обычного разговора.
— Рад, что ты это понял, — усмехнулся Глас, точно так же бросая оружие и наклоняясь к сопернику, с удовольствием вдыхая запах разгоряченного битвой тела и решив, что сейчас самое время проверить еще одну теорию. — Первая кровь, — глядя в глаза Карантира, повторил Эредин, а потом провел кончиком языка по шее юноши, собирая алые капли. — Кровь Aen Elle, молодая, чистая и… сладкая, — последнее слово он почти промурлыкал, — она способна свести с ума и лишить покоя кого угодно, — видя, что Карантир не пытается отодвинуться, Эредин прижал его к стене, недвусмысленно давая понять, что схватка на мечах — это только первый бой, предстоящий им сегодня. — Согласен? — вопрос вмещал в себя так много, что Карантир ответил не сразу. Он смотрел в темно-зеленые глаза Эредина, ощущал напряжение его тела, слышал стук собственного сердца, а потом усмехнулся, запустил руку в черные волосы Гласа и резко рванул его к себе, жадно поцеловал, соглашаясь без слов.
Хриплый стон смешался с треском рвущейся ткани, лохмотья рубашки полетели на пол, штаны стали слишком тесными, а воздух — только что по-вечернему прохладный — раскалился. Его не хватало, и Карантир ловил его полуоткрытым ртом, уже не пытаясь высвободить руки, стиснутые стальными пальцами Гласа.
Ласка была грубой и действенной, быстро, слишком быстро заставившей юношу негромко зарычать и впиться зубами в плечо Эредина, намекая на то, что неплохо было бы и сбавить темп, дать возможность отдышаться. Не признаваться же, что никогда подобного не делал, только представлял себе, глядя на картинки в книгах и на других эльфов, порой забывающих о стеснении. Мечтал, что когда-то обязательно испытает это безумие, лишающее воли и кипятящее кровь. Спал с женщинами и не получал ожидаемого, они были слишком мягкими и нежными, требовали ласки и терпения, а ему снилось совсем другое.
То, что происходит сейчас, когда сильные руки разворачивают его лицом к стене; сухие, обветренные губы пробегаются вдоль позвоночника, заставляя дрожать и прогибаться в пояснице. То, что вырывает из груди очередной хриплый стон, когда штаны оказываются где-то на щиколотках, а к ягодицам прижимается горячая и твердая плоть Эредина. Когда пальцы бесцеремонно проникают внутрь, заставляя Карантира шипеть сквозь стиснутые губы. Это больно, резко, жарко и сладко. Это…
Это началось у стены тренировочного зала, продолжилось в бассейне, заменявшем Гласу ванну, и закончилось на широкой постели Эредина, которая к утру выглядела так, словно по ней проехались все Красные Всадники на своих жеребцах.
Это оказалось именно тем безумием, которого желали оба, тем, что они предпочитали иным плотским утехам. Это оставило на телах следы поцелуев и зубов, проложило под глазами темные тени и погрузило эльфов в глубокий сон без сновидений. Это спаяло их крепче любой клятвы, потому что каждый нашел в другом недостающую половину, такую же жестокую и страстную.
И только одно некоторое время отравляло их отношения. Ревность, темная и несвойственная обычно спокойным и равнодушным Aen Elle. Они оба болели ею и от мысли, что Эредину придется «осеменить Цириллу», как выражался Карантир, юношу выворачивало и корежило. Это будет настолько мерзко, что лучше отправить девку в лабораторию Аваллакх’а. Зря, что ли, Знающий проводит там столько времени?
В конце концов, Dh’oine мало чем отличаются от свиней, а значит — искусственное осеменение — самое то. Она не заслуживает большего. Особенно сейчас, когда безобразный шрам делает лицо Цириллы отвратительным настолько, что никакого желания у Эредина она уже не способна вызвать. Даже грубо отыметь, набросив на голову юбку.
Однако потом выяснилось, что можно обойтись и без совокупления. И ждать, пока родится ребенок, тоже не нужно. Цирилла исполнит свое предназначение, откроет Ard Gaeth и подохнет. Одноразовый ключ, который еще нужно отыскать. Но это дело времени, а его у них много, в отличие от самой Цириллы, которую они вот-вот настигнут. Иначе быть не может, потому что Король Ольх всегда добивается поставленной цели.
***
— Что случилось? — сонно спросил Эредин, разбуженный громким криком Карантира, который так и остался в его каюте, не имея ни сил, ни желания возвращаться к себе.
— Не отвечай ей, — хрипло прошептал эльф, сильно и больно стискивая руку Гласа. — Не отвечай. Это ловушка.
