Не сейчас, конечно. У богов много времени…
Вообще, богам запрещено напрямую вмешиваться в некоторые расклады. Но… тут другой случай.
Запрещено. Пока смертные не призовут ее на помощь. А тут идет война во имя самой Хеллы. Ладно, императрицы Анны, но тут никакой разницы нет. Фактически Яна пригласила Хеллу уже одним своим присутствием. Яна – мертва, она принадлежит Хелле, и все ее имущество тоже принадлежит богине. В частности – Русина.
Потому Хелла и окрепла.
Потому и смогла стать кем-то большим, нежели снежный призрак во дворце изо льда.
А сейчас хочется вмешаться. Не сильно, нет…
Но…
Леонид четко понимал, что он обречен.
Не с его силами кого-то там останавливать. Что смогли – они сделали, коней потравили аж в трех селах, но то капля в море. А наступление планируется развернутым. И все на Чернова. Его зажмут в клещи…
Валежный?
Нет, не успеет…
Значит, судьба такая. Им – здесь лечь, Чернову – чуть дальше. А считаться смертью дело последнее. Все равно…
Не хотел бы Леонид жить в освобожденной Русине. И видеть ее тоже не хотел бы. С другой стороны, забрать с собой побольше врагов… о да! Хотелось бы пару тысяч, но он ведь не бронепоезд! Он всего лишь скромный лейтенант. И счет его личный перевалил только за пятьдесят убитых. Раненых, понятно, больше, но Леня писал себе в счет только подтвержденные трупы.
Мало!
Авось сегодня наверстаем… ну… хоть бы до сотни дотянуть!
Леонид оглядел своих ребят. Свою команду. Каждого знал, каждого сам подбирал…
Вот Иван. Веселый, неунывающий, шутник и балагур, замечательный лошадник. Зубами сегодня скрипел, но сделал, что надо.
Вот Митька. Серьезный, с ресницами как у девушки. Травник и лекарь. Он и нашел сегодня траву, от которой лошади пали.
Вот Федот. Спокойный, сдержанный… его личный снабженец, который может найти снег посреди лета и продать его по самой выгодной цене.
Всех он знает. И сейчас ему еще от этого больно. Его люди… почти что его семья…
Леонид тихо кашлянул.
– Солдаты… Братья!
А вот второе слово легло так, словно и правильно.
– Братья, – повторил Леонид. – Я с вами прощаюсь заранее. Уж простите, коли чем обидел. Кто захочет уйти – отпущу. Кто останется – все мы тут поляжем. И хотелось бы пожить, да выбора нет. Отступать некуда. Хоть чуточку, да сдержим врага. А потом… мертвые сраму не имут.
Они смотрели.
Никто не отвернулся, не ушел, не задумался об отступлении. Леонид видел это в глазах своих людей. Они останутся.
Мужчина на миг отвернулся. В глаз что-то попало. А потом почувствовал на своем плече теплую руку.
– Чего там… братец. Командуй.
Алешка. Первый коновод на отряде. Как где шкода, как пакость – его ищи, не прогадаешь. Но врагам от него втрое доставалось. Он сегодня траву и пронес, кстати…
Леонид ухмыльнулся:
– А чего тут… идем, становимся, ждем, стреляем. Диспозиция понятна?
Чего там было непонятного? Все ясно… Никто и не сомневался.
Вечер.
Сизый, уютный, с длинными тенями, протянувшимися по траве от людей, лошадей, деревьев…
Леонид смотрел во все глаза.
И на солнечную полоску, которая пряталась за горизонтом.
И на облака.
И даже на первые выглянувшие звезды.
Завтра он их уже не увидит. Но это ведь не важно! Ни для звезд, ни для солнца, ни для облаков. Да и для него – тоже.
Они все – будут. И Русина будет. А чем придется заплатить? Нет, это как раз Леонида не интересовало. Важен был результат.
Тишина.
И опять тишина.
И наконец…
Едут?
Да, едут…
Неспешно, но ходко так…
Леонид уже поднял руку. Уже ухнул совой, предупреждая о появлении врага. Уже получил отзыв.
Уже…
И тут…
Леонид сначала даже не понял, что происходит. Просто дико похолодало. Ему показалось, что это он струсил, и мужчина даже оскорбиться успел. Это что такое?
Да он боевой офицер!
Он что – с нервов мерзнуть начал?! Вот еще бред какой!
А потом Леонид действительно испугался. Потому что раздавшийся волчий вой шел словно бы отовсюду – и ниоткуда.
Он накатывался со всех сторон, он проникал под черепную коробку, он ввинчивался в уши… и какие-то у волков были особенно жуткие голоса. Обычно это звучит красиво. Конечно, кто понимает.
А тут…
Жуть жуткая.
И мороз бежит по хребту, и сразу как-то самому бежать хочется… наперегонки с морозом.
Вой приближался, накатывал волнами, он был чудовищным по своей силе. Он ошеломлял.
И, судя по всему, не только Леонида.
– Командир!!!
Сделать Алешке выговор за нарушение тишины Леня не успел. Потому что увидел сам – и остолбенел.
Он считал это сказками.
Глупостями.
Бабкина дурь, да и только! Но… но…
По небу, не зная, что они не существуют, летела Зимняя Охота Хеллы!
Леонид видел их так четко, словно они рядом летели. Видел бледные лица скелетов. Видел конские черепа с развевающимися гривами, видел призрачных волков и белых сов…
И холод, мертвенный холод пронизывал каждую клеточку его тела. До основания…
Леонид даже сдвинуться не мог бы. Хоть ты его убивай.
Он стоял, молчал и смотрел. А Охота мчалась дальше. И таял иней на траве… только вот прежней она не станет. И с утра он найдет на траве желтую, словно прижухшую полосу. А у себя в волосах – седую прядь.
