Бим и Бом оцепенели с одинаковым выражением изумленного испуга на лицах. Харлоу невозмутимо проводил взглядом две темные фигуры, которые так по-хозяйски стояли посреди дороги, а потом в панике отскочили к обочинам. За шумом набирающего обороты дизеля послышался звон разбитого стекла и скрежет металла – это грузовик подмял фонари, установленные на дороге. Через двадцать ярдов несколько раз что-то глухо ударило в торец кузова, и эта барабанная дробь продолжалась еще ярдов сорок, пока Харлоу не вписал машину в очередной поворот. После этого он снова переключил скорость. Случившееся, казалось, не произвело на него ни малейшего впечатления, чего никак нельзя было сказать о близнецах.
– Ты что, Джонни, рехнулся? – сдавленно произнес Бим. – Мы с тобой в тюрьму загремим. Это же полиция!
– Ну да, полиция без полицейских машин, мотоциклов и формы. Интересно, зачем только Господь Бог дал вам четыре глаза на двоих?
– Но там же стояли полицейские «маяки», – возразил Бом.
– Ладно уж, не буду вас журить, – великодушно сказал Харлоу. – И не напрягайте чрезмерно свои мозги. Замечу вам, что во Франции полицейские не ходят в масках и не навинчивают на пистолеты глушители.
– Глушители? – хором переспросили близнецы.
– Вы слышали удары в кузов? Думаете, это они кидали камни нам вслед?
– Так кто же они? – спросил Бим.
– Угонщики. Представители почетной и уважаемой в здешних краях профессии. – Харлоу надеялся, что ему простится эта заведомая клевета на добропорядочных жителей Прованса. Ничего более подходящего сразу не пришло в голову, и к тому же близнецы хоть и были хорошими механиками, но не отличались особой проницательностью и охотно верили всему, что исходило от такого человека, как Джон Харлоу.
– Откуда же они узнали, что мы здесь проедем?
– А они и не знали, – выдумывал на ходу Харлоу. – Обычно они высылают на шоссе дозорных и держат с ними связь по рации. Когда подворачивается подходящий объект вроде нас, они в два счета устанавливают и зажигают свои фальшивые фонари.
– Ну и дикари эти лягушатники, – заметил Бим.
– И не говори. Они еще и поезда-то не научились как следует грабить.
Близнецы собрались прикорнуть. Неутомимый Харлоу был по-прежнему начеку. Спустя несколько минут в зеркале заднего вида он заметил яркие фары быстро приближающегося автомобиля. Когда машины почти поравнялись, Харлоу хотел было занять середину шоссе и помешать обгону на тот случай, если автомобиль принадлежит той же шайке, но тотчас передумал. Нападающим достаточно прострелить задние шины, и грузовик станет.
Между тем человек или люди, обогнавшие грузовик, не проявили никакой враждебности, хотя одну странную деталь Харлоу все же отметил. Как только легковая машина оказалась перед грузовиком, у нее погасли фары и габаритные огни, и дорогу ей освещал грузовик, а зажглись они, когда легковушка оторвалась уже ярдов на сто и нельзя было различить ее номера.
Не прошло и минуты, как Харлоу увидел в зеркале фары другой настигающей его машины. У нее не погасли огни при обгоне грузовика, да и странно было бы ожидать этого от полицейской машины с включенной сиреной и синей «мигалкой». Харлоу довольно улыбнулся, а еще через милю с небольшим слегка притормозил в предвкушении приятного зрелища.
Впереди, у обочины, по-прежнему мигая сигнальным фонарем, стояла полицейская машина. Прямо перед ней к обочине прижалась другая машина, и полицейский с блокнотом в руке беседовал через открытое окно с ее водителем. Нетрудно было догадаться, о чем шла беседа. На дорогах Франции, за исключением скоростных автострад, максимальная разрешенная скорость – сто десять километров в час; водитель, с которым беседовал полицейский, ехал со скоростью не менее ста пятидесяти километров в час. Подав грузовик чуть влево, Харлоу медленно объехал обе машины, и ему не составило труда разглядеть номерной знак переднего автомобиля: PN 111K.
В Марселе, как во всех крупных городах, есть красивые места, а есть и такие, что нагоняют тоску. К этим последним, безусловно, относятся некоторые районы на северо-западе Марселя: унылые, невзрачные, они сплошь застроены предприятиями, и там почти нет жилых домов. Именно в таком районе была расположена улица Жерар. Ее облюбовали в основном мелкие фабрики и большие гаражи, и нельзя сказать, что улица эта вызывала отвращение, но и уютной ее не назовешь. Самым большим на улице было чудовищное строение из кирпича и рифленого железа, занимавшее чуть ли не половину левой стороны. Над огромными рифлеными воротами виднелась крупная надпись: «КОРОНАДО».
Безучастно поглядывая на дорогу, Харлоу медленно катил по улице Жерар. Близнецы крепко спали. Когда грузовик подъехал к гаражу, ворота поползли вверх и внутри зажегся свет.
