Между тем человек, вызвавший столь неподдельную тревогу, вел себя на удивление беззаботно. Джонни Харлоу, ниспровергнутый с пьедестала стремительнее всех своих предшественников, пребывал в отличном расположении духа. Он поправлял перед зеркалом галстук и весело насвистывал, хотя и подвирая мотав, и лишь изредка смолкал и улыбался своим мыслям. Он надел пиджак, вышел из комнаты, спустился в холл, взял в баре стакан оранжада и сел за ближайший столик. Не успел он поднести стакан к губам, как пришла Мэри и села рядом. Она взяла его руки в свои:
– Джонни, ах, Джонни!
Харлоу печально посмотрел на нее.
– Папа все рассказал мне, – продолжила Мэри. – Ах, Джонни, что же нам делать?
– Нам?
Она долго смотрела на него, не говоря ни слова, потом отвернулась и вымолвила:
– Потерять в один день двух самых близких друзей!
Глаза у нее были сухие, но в голосе слышались слезы.
– Двух самых… о чем ты?
– Я думала, ты знаешь. – Теперь уже слезы потекли у нее по щекам. – У Генри очень плохо с сердцем. Он увольняется.
– У Генри? Вот бедняга. – Харлоу сжал ее руки и уставился в одну точку. – Не повезло старине Генри. Что же с ним будет?
– Да с ним все будет в порядке. – Она шмыгнула носом. – Папа переводит его в Марсель.
– Вот оно что. Тогда это даже к лучшему, ведь Генри все равно пора на покой.
Харлоу ненадолго задумался, потом свободной ладонью похлопал Мэри по рукам:
– Я люблю тебя, Мэри. Посиди здесь, ладно. Я мигом вернусь.
Спустя минуту Харлоу стоял в комнате Макалпина. Там же находился очень сердитый на вид Даннет. Лицо Макалпина выражало крайнее недовольство. Он упрямо качал головой:
– Ни за что на свете. Ни под каким видом. Нет, нет и нет. Даже слышать не хочу. Вчерашний чемпион мира – за баранкой неуклюжего трейлера. Да над тобой будет потешаться вся Европа.
– Возможно, – спокойно, без тени горечи проговорил Харлоу. – Однако надо мной будут потешаться еще больше, если узнают истинную причину моего ухода, мистер Макалпин.
– Мистер Макалпин? Мистер Макалпин? Для тебя, мой мальчик, я всегда был и останусь Джеймсом.
– Теперь уже нет, сэр. Вы могли бы объяснить все моим так называемым двоением, сказать, что оставляете меня в качестве консультанта. Чего проще? К тому же вам на самом деле нужен водитель трейлера.
Макалпин снова покачал головой – веско и непререкаемо.
– Джонни Харлоу никогда не сядет за баранку моего трейлера – и точка.
Макалпин закрыл руками лицо. Харлоу взглянул на Даннета, тот показал ему глазами на дверь. Харлоу кивнул и вышел из комнаты.
Даннет выждал некоторое время, потом заговорил безучастно и с расстановкой:
– В таком случае я тоже ставлю точку. Счастливо оставаться, Джеймс Макалпин. Работа с тобой доставляла мне удовольствие. Если не считать этой последней минуты.
Макалпин отнял руки от лица, медленно поднял голову и в недоумении уставился на Даннет:
– Что ты такое мелешь?
– А вот что. Неужели не понятно? Мне слишком дорого собственное здоровье, и я не хочу оставаться с тобой и мучиться всякий раз, как вспомню о том, что ты натворил. У этого парня вся жизнь в автогонках, он больше ничего не умеет, а теперь ему и податься некуда. Хочу напомнить тебе, Джеймс Макалпин, что всего за четыре года «коронадо» выкарабкалась из глухой безвестности и стала самой престижной и уважаемой гоночной автомашиной в мире – и все это лишь благодаря выдающимся способностям того парня, которому ты только что указал на дверь. Не ты, Джеймс, не ты, а Джонни Харлоу сделал «коронадо». Но ты не можешь позволить себе якшаться с неудачником, он тебе больше не нужен, и ты вышвырнул его вон. Желаю вам спокойной ночи, мистер Макалпин. Вы ее заслужили. У вас есть все основания гордиться собой.
Даннет шагнул к двери. Макалпин с мольбой в голосе тихо позвал:
– Алексис!
Даннет обернулся.
– Если ты еще хоть раз заговоришь со мной в таком тоне, я сверну тебе шею, – обессиленно произнес Макалпин. – Я устал, смертельно устал и хочу поспать перед ужином. Пойди и скажи ему, что он может получить в «Коронадо» любую должность – хоть мою, мне не жалко.
– Я был чертовски груб, – сказал Даннет. – Извини, пожалуйста. И огромное тебе спасибо, Джеймс.
– Не мистер Макалпин? – сдержанно улыбнулся Макалпин.
– Я сказал: «Спасибо, Джеймс».
Оба просияли. Даннет вышел, притворив за собой дверь, и спустился в холл, где перед нетронутым оранжадом сидели бок о бок Харлоу и Мэри. Над их столиком висела почти зримая пелена уныния.
Даннет взял в баре виски, подсел к Харлоу и Мэри, расплылся в улыбке, поднял стакан и провозгласил:
– Выпьем за здоровье самого быстрого водителя трейлера в Европе.
Харлоу не притронулся к своему напитку.
– Мне сегодня не до шуток, Алексис.
– Мистер Джеймс Макалпин внезапно и круто изменил свое решение, – весело сообщил Даннет. – Вот его последние слова: «Пойди и скажи ему, что он может получить в „Коронадо“ любую должность – хоть мою, мне не жалко». – Харлоу покачал головой. Даннет продолжил: – Ей-богу, Джонни, я тебя не разыгрываю.
Харлоу снова покачал головой:
