– Да я тебе верю, Алексис. Просто у меня в голове это не укладывается. Как тебе удалось… а впрочем, лучше не рассказывай. – Его губы тронула улыбка. – Меня что-то не тянет на должность мистера Макалпина.
– Ах, Джонни! – На глазах у Мэри заблестели слезы, но то были слезы радости. Она встала, обняла его за шею и поцеловала в щеку. Харлоу это слегка удивило, однако он не особенно смутился.
– Вот и умница, – похвалил ее Даннет. – Прощальный поцелуй перед отъездом самого быстрого водителя грузовика в Европе.
– Какой еще отъезд? – обомлела Мэри.
– Сегодня трейлер уходит в Марсель. Кто-то должен перегнать его туда. Обычно эту работу выполняет водитель.
– Фу-ты, черт! – досадливо поморщился Харлоу. – Это я упустил из виду. Сию минуту?
– Как всегда. Дело, кажется, весьма срочное. Пожалуй, тебе следует немедленно переговорить с Джеймсом.
Харлоу кивнул и пошел в свой номер, где переоделся в черные брюки, темно-синий свитер под горло и кожаную куртку. Потом заглянул к Макалпину; тот лежал на кровати бледный, изможденный, словом, едва живой.
– Знаешь, Джонни, – признался Макалпин, – я передумал в основном из эгоистических побуждений. Ведь Биму и Бому, хоть они и хорошие механики, не под силу перегнать такую махину. Джейкобсон уже уехал в Марсель, чтобы подготовить все к утренней погрузке. Я понимаю, это очень трудно, но завтра к полудню необходимо доставить в Виньоль четвертый номер, новую опытную модель и запасной двигатель, ведь мы арендовали трассу только на два дня. Путь неблизкий, и поспать тебе вряд ли удастся. Погрузку в Марселе нужно начать в шесть утра.
– Ясно. А что мне делать со своей машиной?
– Ах да, ты же у нас единственный водитель грузовика в Европе, который разъезжает на собственном «феррари»! Алексис возьмет мой «астон», а я сам перегоню твою ржавую колымагу в Виньоль. Потом тебе придется переправить ее в Марсель и оставить в нашем гараже. И боюсь, надолго.
– Понимаю, мистер Макалпин.
– Мистер Макалпин, мистер Макалпин… Джонни, ты уверен, что эта работа тебе по душе?
– Совершенно уверен, сэр.
Спустившись в холл, Харлоу обнаружил, что Мэри и Даннета там уже нет. Он снова поднялся наверх, нашел Даннета в его номере и спросил, куда подевалась Мэри.
– Пошла прогуляться.
– Холодновато для прогулок.
– Она сейчас в таком состоянии, что холод ей нипочем, – сухо заметил Даннет. – Кажется, это называется эйфорией. Говорил со стариком?
– Да. Старик, как ты его прозвал, в самом деле начинает сдавать. За последние полгода он постарел лет на пять.
– Если не на все десять. А попробуй тут не постареть, когда жена как в воду канула. Вот потерял бы ты человека, с которым прожил двадцать пять лет…
– Он потерял не только жену.
– То есть?
– Я и сам точно не знаю. Выдержку, что ли, уверенность в себе, напористость, желание бороться и побеждать. – Харлоу улыбнулся. – На днях мы вернем ему эти потерянные десять лет.
– В жизни не встречал такого самонадеянного нахала, как ты! – восхитился Даннет. Харлоу пропустил его слова мимо ушей, тогда он пожал плечами и вздохнул. – Что ж, вероятно, чемпиону мира необходима некоторая доля самоуверенности. Куда ты теперь?
– В путь. А по дороге заберу из гостиничного сейфа ту маленькую безделушку, которую я должен отвезти нашему знакомому на улицу Сен-Пьер, – похоже, это гораздо безопасней, чем ходить на почту. Не хочешь пропустить рюмочку в баре и заодно посмотреть, не вызову ли я у кого-нибудь интереса?
– С какой стати они будут интересоваться тобой? Нужная кассета у них в руках, вернее, они так думают, а это одно и то же.
– Возможно. Однако не исключено, что эти нечестивцы начнут думать иначе, когда увидят, как я беру из сейфа конверт, вскрываю его, достаю кассету, осматриваю и кладу ее в карман. Один раз они уже остались в дураках. Держу пари, они охотно поверят, что их снова одурачили.
На мгновение Даннет замер, не веря своим ушам. Потом раздался его шепот:
– Это уже не просто игра с огнем, а верный способ сыграть в сосновый ящик.
– Чемпионам мира полагаются дубовые, с позолоченными ручками. Пошли.
Они вместе спустились по лестнице. Даннет повернул к бару, а Харлоу направился к регистратуре. Пока Даннет оглядывал холл, Харлоу получил свой конверт, вскрыл его, достал кассету и, тщательно осмотрев ее, сунул во внутренний карман кожаной куртки. Тут к нему как бы невзначай подошел Даннет и произнес вполголоса:
– Траккья. У него чуть глаза не вылезли на лоб. Он со всех ног бросился к телефону-автомату.
Харлоу молча кивнул, вышел через вращающиеся двери и остановился, так как путь ему преградила фигура в кожаном пальто.
– Мэри, что ты здесь делаешь? – спросил он. – На улице очень холодно.
– Просто хотела попрощаться с тобой, вот и все.
– Попрощаться можно было и в гостинице.
– Я не люблю, когда на нас глазеют.
– И потом, ведь завтра мы снова увидимся в Виньоле.
– Увидимся ли, Джонни?
– Ну вот! И ты разуверилась в моих водительских способностях.
– Оставь шутки, Джонни, мне не до них. Я мучаюсь. Меня не покидает предчувствие, что должна случиться беда. С тобой.
