– Или Харлоу. Когда приедем в Цюрих, по очереди сходим в банк, получим и переведем деньги, а ее тем временем будем держать как заложницу. Потом взмахнем крылышками и упорхнем.
– А в Цюрихе не будет осложнений?
– Никаких. Мы ведь не осужденные, нас даже не задержали, так что наши цюрихские друзья сохранят тайну вклада. К тому же мы под другими именами, а счета зашифрованы.
– Упорхнем? А вдруг во все аэропорты разошлют по телетайпу наши фотографии?
– Только в крупные, откуда совершаются рейсовые полеты. А вокруг предостаточно маленьких аэродромов. В Клотенском аэропорту работает отдел воздушных перевозок по заказу, у меня там есть знакомый летчик. Он запишет рейс на Женеву, и нам не придется проходить таможенный досмотр. А приземлимся мы далеко за пределами Швейцарии. Он всегда может сослаться на угон. Десять тысяч швейцарских франков облегчат эту задачу.
– Ну, Джейк, все предусмотрел! – восхищенно произнес Траккья.
– Стараемся. – В голосе Джейкобсона прозвучало непривычное самодовольство. – Стараемся.
Красный «феррари» стоял возле шале. Макалпин обнимал плачущую жену, но лицо его не сияло от счастья, хотя к тому, казалось, были все основания. К Харлоу подошел Даннет:
– Как самочувствие, юноша?
– На последнем издыхании.
– У меня плохие новости, Джонни. Исчез Джейкобсон.
– Не к спеху. Он от меня не уйдет.
– Тут, Джонни, дело серьезнее.
– Почему?
– Он взял с собой Мэри.
Харлоу замер, осунувшееся, усталое лицо ни единой черточкой не выдало его чувств.
– Джеймс знает? – спросил он.
– Я только что сказал ему. Вероятно, сейчас он сообщает это жене. – Даннет протянул Харлоу записку. – Я нашел ее у Мэри в ванной.
Харлоу пробежал глазами записку: «Джейкобсон везет меня в Кунео».
– Я поехал, – не раздумывая объявил он.
– Тебе нельзя! Ты на последнем издыхании. Сам же говорил.
– Уже не на последнем. Ты едешь?
Чему быть, того не миновать, решил про себя Даннет.
– Попробуй не взять меня с собой. Только я не вооружен.
– Оружия у нас хватает, – подал голос Рори и в подтверждение показал четыре пистолета.
– У нас? – переспросил Харлоу. – Ты не поедешь.
– Позвольте напомнить, мистер Харлоу, – с некоторой заносчивостью произнес Рори, – что я дважды за сегодняшнюю ночь спас вам жизнь. – Бог любит троицу. Я имею на это право.
– Имеешь, – кивнул Харлоу.
Макалпин с женой оцепенело смотрели на них. Их лица выражали одновременно радость и тревожную растерянность.
Со слезами на глазах Макалпин обратился к Харлоу:
– Алексис все рассказал мне. Не знаю, как благодарить тебя, никогда не прощу себе этой ошибки, мне и целой жизни не хватит, чтобы искупить свою вину перед тобой. Ты пожертвовал карьерой, погубил себя ради возвращения Мари.
– Погубил себя? – спокойно переспросил Харлоу. – Чепуха. Будет еще и на моей улице праздник. – Он холодно улыбнулся. – Правда, кое-кто из моих именитых соперников его не увидит. – Он снова улыбнулся, но уже теплее. – Я верну Мэри. Только с вашей помощью, Джеймс. Вас все знают, вы всех знаете, и к тому же вы миллионер. В Кунео отсюда ведет только одна дорога. Созвонитесь с кем-нибудь, желательно – с фирмой междугородных автоперевозок в Ницце. Посулите им десять тысяч фунтов, пусть заблокируют Тендский перевал со стороны Франции. Я сейчас без паспорта. Вы понимаете?
– В Ницце у меня есть друг, который сделает это бесплатно. Но какой смысл, Джонни? Это дело полиции.
– Нет. И я не собираюсь следовать европейской привычке сначала изрешетить разыскиваемую машину пулями, а потом допрашивать трупы. Я…
– Джонни, безразлично, кто первым настигнет их – ты или полиция. Я знаю, что тебе давно все известно. Эти двое все равно погубят меня.
– Есть еще и третий, – мягко уточнил Харлоу. – Вилли Нойбауэр. Но он будет держать язык за зубами. За соучастие в похищении ему накинут еще лет десять. Вы плохо слушали меня, Джеймс. Позвоните в Ниццу. Позвоните немедленно. Я ведь сказал только, что верну Мэри.
Макалпин с женой стояли, прислушиваясь к удаляющемуся рокоту «феррари».
– Что означают его слова? – почему-то шепотом спросила Мари Макалпин. – «Я ведь сказал только, что верну Мэри».
– Надо срочно позвонить в Ниццу. Потом как следует выпьем, легко поужинаем и спать. Больше нам ничего не остается. – Он помолчал и грустно добавил: – Выше головы не прыгнешь. До Джонни Харлоу мне далеко.
– Что он хотел этим сказать, Джеймс?
– То, что сказал. – Макалпин крепче обнял жену за плечи. – Он же вернул тебя, да? Вернет и нашу Мэри. Они любят друг друга, разве ты не знаешь?
– Что он хотел этим сказать, Джеймс?
– Он хотел сказать, – глухо ответил Макалпин, – что мы никогда больше не увидим Траккью и Джейкобсона.
