Бешеная гонка до Тендского перевала, которая запомнилась Даннету и Рори на всю жизнь, проходила в полном, только раз нарушенном безмолвии – отчасти потому, что Харлоу не хотел отвлекаться, а отчасти потому, что у Даннета и Рори от страха язык присох к нёбу. Харлоу выжимал из «феррари» все, что мог, и даже более того, как считали двое его пассажиров. На шоссе между Канном и Ниццей Даннет взглянул на спидометр. Он показывал двести шестьдесят километров в час – чуть больше ста шестидесяти миль в час.
– Можно сказать? – спросил Даннет.
– Разумеется, – удивленно покосился на него Харлоу.
– Надо же! Вот, оказывается, как ездит лучший гонщик всех времен. Ни хрена себе…
– Не выражаться, – мягко предостерег Харлоу. – Сзади сидит мой будущий юный шурин.
– Вот так ты зарабатываешь на жизнь?
– Ну да.
Тут пристегнутый ремнем Даннет начал отчаянно искать рукой, за что бы зацепиться, а Харлоу притормозил, перевел рычаг на более низкую передачу, автомобиль занесло, и, взвизгнув всеми четырьмя колесами, он почти на ста милях в час вписался в поворот, который мало кто решился бы пройти и на семидесяти.
– Но согласись, что это лучше, чем ходить на работу.
– Черт побери! – Даннет умолк и прикрыл глаза, точно предался молитве. Не исключено, что так оно и было.
Дорога от Ниццы до Ла-Джиандолы, где она соединяется с дорогой из Вентимильи, очень извилиста, местами делает головокружительные виражи и поднимается на высоту более трех тысяч футов, но Харлоу несся по ней, словно по прямой магистрали. Даннет и Рори сидели с закрытыми глазами: возможно, их сморило, но, скорей всего, просто расхотелось смотреть в окно.
На дороге было пусто. Они миновали перевал Бро; нарушая все правила, вихрем промчались через Соспель; прошли перевал Бруи и достигли Ла-Джиандолы, не встретив ни одной машины, – большая удача для тех водителей, которые не попались им навстречу и сберегли свои нервы. Затем они двинулись на север через Сарж, Фонтан и, наконец, Тенд. Сразу за Тендом Даннет очнулся.
– Я еще живой? – спросил он.
– Вроде бы.
Даннет протер глаза:
– А что ты сейчас сказал насчет шурина?
– Не сейчас, а уже давно, – ответил Харлоу. – Я вот думаю, раз семейство Макалпин все равно нуждается в присмотре, почему бы не заняться этим на законном основании.
– Ах ты, какой скрытный. Уже помолвлен?
– Да нет. Еще и предложения не сделал. Я хочу сообщить тебе новость, Алексис. На обратном пути машину поведешь ты, а я буду заслуженно дрыхнуть на заднем сиденье. С Мэри.
– Предложения ей не сделал, о ее возвращении говоришь так, будто иначе и быть не может. – Даннет бросил на Харлоу укоризненный взгляд и покачал головой. – Ох, Джонни, в жизни не встречал более самонадеянного типа, чем ты.
– Не обижайте моего будущего зятя, мистер Даннет, – сонно промямлил Рори с заднего сиденья. – Кстати, мистер Харлоу, раз я ваш будущий шурин, можно я буду звать вас Джонни?
– Зови как хочешь, – улыбнулся Харлоу. – Только при условии, что ты будешь произносить мое имя с должным уважением.
– Конечно, мистер Харлоу. То есть Джонни. – Вдруг он словно проснулся. – А вы видите то, что вижу я?
Впереди мелькали фары машины, петлявшей по коварным извилинам дороги на ближних подступах к Тендскому перевалу.
– Я давно ее заметил. Траккья.
– Откуда ты знаешь? – повернулся к нему Даннет.
– Во-первых, – ответил Харлоу, сбрасывая скорость перед первым крутым поворотом, – в Европе не наберется и полдесятка людей, которые умеют так водить машину. – Он резко повернул руль и миновал поворот со спокойствием прихожанина, слушающего воскресную проповедь. – Во-вторых, если показать искусствоведу пятьдесят разных картин, он сразу определит, кто их написал. Я не имею в виду таких разных художников, как Рембрандт и Ренуар. А мастеров одной школы. Так вот, по манере вождения я могу узнать любого гонщика, участвующего в соревнованиях Гран-при. Все же таких гонщиков меньше, чем художников. У Траккьи есть привычка чуть притормаживать перед поворотом, а потом проходить его на скорости. – Под недовольный визг шин Харлоу вписался в очередной поворот. – Это Траккья.
И это в самом деле был Траккья. Сидящий рядом Джейкобсон беспокойно поглядывал в зеркало заднего вида.
– Нас догоняют, – предупредил он.
– Здесь не частная дорога. Мало ли кто там едет.
– Уверяю тебя, Никки, это не случайный попутчик.
Тем временем в «феррари» Харлоу сказал:
– По-моему, пора приготовиться. – Он нажал кнопку, и боковые стекла опустились. Потом достал пистолет и положил рядом. – Буду очень признателен, если вы не подстрелите Мэри.
– Хоть бы успели заблокировать туннель, – проговорил Даннет и вытащил пистолет.
Туннель успели заблокировать – наглухо. У самого въезда в него поперек дороги прочно застрял огромный мебельный фургон.
«Астон-мартин» прошел последний поворот. Траккья от досады ругнулся. Затормозил. Оба испуганно смотрели в зеркало заднего вида. Мэри тоже смотрела, но не испуганно, а с надеждой.
– Да, неспроста застрял тут этот чертов фургон. Никки, разворачивай машину. Черт, вон они!
