– Зубы – точные копии ваших; мы даже внедрили более плотный керамический композит в те места, где находятся две ваши пломбы, так что слепок зубов подтвердит, что вы – это и правда вы. Как вы можете видеть, во рту есть язык, хотя, конечно, он не будет непосредственно участвовать в произнесении звуков; этим занимается микросхема синтезатора голоса. Но он будет убедительно имитировать эту деятельность. Движения челюстей будут полностью соответствовать произносимым звукам – что-то вроде супермарионимации[70].
– Чего-чего?
– Ну, знаете – «Буревестники», «Капитан Скарлет»?
Я покачал головой.
Портер вздохнул.
– Ладно, неважно. Так вот, язык – очень сложная часть, фактически, самая сложная в воссоздаваемом теле. На нём нет вкусовых рецепторов, потому что вам не нужно будет есть, однако он чувствителен к давлению и, как я сказал, его движения соответствуют звукам, произносимым вашим голосовым синтезатором.
– Это действительно… чудно, – сказал я и улыбнулся. – Думаю, я впервые употребил это слово в разговоре.
Портер засмеялся, потом указал на меня.
– К сожалению, мы не смогли воспроизвести вот это: когда вы улыбаетесь, у вас появляется ямочка на левой щеке. У искусственной головы такого нет. Мы, однако, отметили этот факт в вашем досье – уверен, что мы сможем добавить эту деталь с будущими обновлениями.
– Это ничего, – сказал я. – Вы и без того проделали потрясающую работу.
– Спасибо. Мы предпочитаем знакомить клиентов с их будущим обликом до того, как они переместятся в искусственное тело – всегда хорошо знать, чего ожидать. Вы собираетесь заняться в нём какой-то специфической активностью?
– Бейсболом, – не задумываясь, ответил я.
– Это потребует отличной зрительной координации, но со временем это придёт.
– Я хочу быть так же хорош, как Сингх-Самаг.
– Кто? – переспросил Портер.
– Стартовый питчер «Блю Джейз».
– А-а. Я-то бейсболом не интересуюсь. Не могу гарантировать, что вы когда-либо подниметесь до профессионального уровня, но вы будете играть по меньшей мере так же, если не лучше, чем раньше.
Он продолжал:
– Вы обнаружите, что все пропорции в точности таковы, каковы они в вашем теле сейчас – длина каждой фаланги пальцев, каждого сегмента конечностей и прочего. Ваш мозг выстроил весьма замысловатую модель того, на что похоже ваше тело – насколько длинны руки, где именно на их протяжении находится локоть и так далее. Эта внутренняя модель уточняется, когда ваше тело растёт, но становится жёстко прошитой к среднему возрасту. Мы пытались делать низкорослых людей высокими и корректировать несовпадающую длину правой и левой конечностей, но это создавало больше проблем, чем решало – людям было очень тяжело привыкнуть к телу, отличающемуся от того, что у них было.
– Э-э… Означает ли это… Я тут подумал…
Портер рассмеялся.
– Ах, да. Мы об этом упоминаем в наших публикациях. Видите ли, мужской половой орган – это особый случай: его размер варьируется в широких пределах в зависимости от температуры, степени возбуждения и тому подобного. Поэтому да, мы увеличиваем то, что дала вам природа, если только вы специально не запретили это делать в формах, которые заполняли. Разум уже привык к изменчивому размеру пениса, так что справится с несколькими лишними сантиметрами. – Портер распустил махровый пояс, удерживающий полы халата.
– Господи, – сказал я, чувствуя себя ужасно глупо. – Э-э… спасибо.
– Наша цель – угодить клиенту, – сказал Портер с ангельской улыбкой на лице.
В те времена, когда я родился, Рэй Курцвейл был наиболее активным проповедником перемещения разума в искусственные тела. В своих книгах тех времён – в том числе в ставшей классикой «Эпохе духовных машин» 1999 года – он утверждал, что в течение следующих тридцати лет (то есть шестнадцать лет назад) появится возможность скопировать «положение, связи и содержимое всех соматических клеток, аксонов, дендритов, пресинаптических пузырьков, концентраций нейротрансмиттеров и прочих нейронных компонент и уровней» мозга конкретного человека таким образом, чтобы «вся его организация могла быть воссоздана в нейронном компьютере достаточной мощности и объёма памяти».
Забавно перечитывать эту книгу сейчас, в 2045 году. Курцвейл был прав в некоторых вещах, но упустил несколько очень важных моментов. К примеру, технология сканирования мозга с предположительно достаточным уровнем детализации появилась ещё в 2019 году, но выяснилось, что от неё никакого толку, поскольку сканирование продолжается несколько часов, за которые, разумеется, даже в мозгу пребывающего под наркозом пациента происходит уйма переходных процессов. В результате компоновки данных настолько продолжительного сканирования получалась неработоспособная мешанина; было невозможно связать визуальные сигналы (или их отсутствие) из задней части мозга с совершенно иными импульсами из передней. Сознание – это продукт синхронной работы
