Золотое руно (сборник) полностью

– Я держу вас, мистер Салливан, – сказала Киллиан. – Осторожно…

Мои ноги коснулись твёрдых плиток пола. Умом я понимал, что ситуация была пятьдесят на пятьдесят, но мог думать лишь о том, каково это будет проснуться в новом, здоровом искусственном теле. Я и не задумывался всерьёз о…

– С вами всё в порядке, мистер Салливан? – спросила она. – Вы выглядите…

– Я в порядке , – прошипел я в ответ. – Всё превосходно. Господи Иисусе…

– Если я что-нибудь могу для вас…

– Я обречён. Вы этого не понимаете?

Она нахмурилась.

– Вы хотите, чтобы я позвала врача?

Я покачал головой.

– Вы только что отсканировали моё сознание, создали копию моего разума, правильно? – В моём голосе звучала насмешка. – И поскольку я являюсь свидетелем того, что происходит после сканирования, это значит, что я – эта версия меня – не являюсь копией. Копии больше не нужно бояться превратиться в овощ – копия свободна. Наконец-то свободна от всего, что висело над моей головой в течение двадцати семи лет. Мы теперь разошлись, и исцелённый я начал собственный путь. Но этот я по-прежнему обречён. Я мог проснуться в новом, излеченном теле, но…

Голос Киллиан был очень мягок.

– Но мистер Салливан, один из вас должен был остаться в этом теле…

– Я знаю, я знаю, я знаю. – Я покачал головой и сделал несколько шагов вперёд. В кабинете сканирования не было окон, что, вероятно, и к лучшему: не думаю, что я сейчас был готов к встрече с миром. – И тот из нас, кто так и остался в этом проклятом теле с этим проклятым мозгом, по-прежнему обречён.

Я внезапно оказался где-то ещё.

Это был моментальный переход, словно переключение канала в телевизоре. Я мгновенно оказался в каком-то другом месте – в другом помещении.

Поначалу я был ошеломлён странным физическим ощущением. Конечности у меня как будто онемели, словно я спал, поджав их под себя. Но я не спал…

И в этот момент я осознал одну вещь, которую больше не ощущал – пропала боль в левой лодыжке. Впервые за два года с тех пор, как я упал с лестницы и надорвал связку, я не ощущал в ней никаких болей вообще.

Но я помнил эти боли, и…

Я помнил!

Я по-прежнему оставался самим собой.

Я помнил своё детство в Пойнт-Кредите.

Помнил, как каждый день по дороге в школу дрался с Колином Хэйги.

Помнил, как первый раз прочитал «Диномир» Карен Бесарян.

Помнил, как разносил «Торонто Стар» – в те времена, когда газеты были бумажными.

Помнил блэкаут 2015-го года и самоё тёмное небо в моей жизни.

И я помнил, как у меня на глазах свалился отец.

Я помнил всё.

– Мистер Салливан? Мистер Салливан, это я, доктор Портер. Поначалу вам может быть трудно говорить. Не хотите ли попробовать? Как вы себя чувствуете?

– Орош-о. – Слово прозвучало странно, так что я повторил его несколько раз: – Орош-о. Орош-о. Орош-о. – Мой голос звучал как-то не так. Но, с другой стороны, я сейчас слышал его так же, как Портер, моими собственными внешними микрофонами – ушами, ушами, ушами! – без дополнительного резонанса в носовых пазухах моей биологической головы.

– Великолепно! – обрадовался Портер; он был бестелесным голосом, звучащим откуда-то из-за пределов моего поля зрения, и я никак не мог определить направление на него. – Не хватает дыхательной аспирации, – продолжил он, – но вы научитесь это делать. Далее, у вас сейчас может быть множество новых ощущений, но вы не должны чувствовать никаких болей. Это так?

– Да. – Я лежал на спине, предположительно, на каталке, которую видел раньше, уставившись в белый потолок. Да, имелся некоторый недостаток чувствительности, своего рода онемение – хотя я ощущал мягкое давление на тело от, я полагаю, махрового халата, в который я был предположительно одет.

– Хорошо. Если почувствуете какую-то боль, дайте мне знать. Вашему мозгу может потребоваться некоторое время, чтобы научиться интерпретировать сигналы, которые он получает; мы сможем исправить любой дискомфорт, если он появится. Вы меня понимаете?

– Да.

– Теперь, прежде чем мы начнём двигаться, давайте убедимся, что ваши коммуникационные способности в порядке. Посчитайте, пожалуйста, в обратном порядке от десяти.

– Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Щетыре. Три. Два. Один. Ноль.

– Очень хорошо. Попробуйте ещё раз «четыре».

– Щетыре. Шэтыре. Чэтыре .

– Продолжайте.

– Щетыре. Жетыре.

– Снова проблема с аспирацией, но вы справитесь.

– Жэтыре. Шэтыре. Чэ-тыре. Четыре!

Я услышал, как Портер хлопнул в ладоши.

– Отлично!

– Четыре! Четыре! Четыре!

– Да, да, я думаю, вы с этим справились.

– Четыре! Черепаха, чаща, чечевица, ночь, дочь, картечь. Четыре!

– Здорово. Вы по-прежнему хорошо себя чувствуете?

– По-прежнему… ох…

– Что? – спросил Портер.

– Зрение на секунду пропало, но снова появилось.

– Правда? Такого не должно…

– О, и вот опять…

– Мистер Салливан? Мистер Салливан?

– Я… чувствую… ох…

– Мистер Салливан? Мистер Салли…

Ничто. Я не знаю, как долго это длилось – ни малейшего понятия. Полнейшее ничто. Когда я пришёл в себя, то заговорил:

– Док! Док! Вы здесь?

– Джейк! – голос Портера. Он шумно выдохнул, словно испытывая глубочайшее облегчение.