Золотое руно (сборник) полностью

– Что-то случилось, док? Что это было?

– Ничего. Совершенно ничего. Э-э… а-а… как вы себя чувствуете?

– Странно, – сказал я. – Я как будто другой – тысящей разных способов, которые не могу описать.

Портер какое-то время молчал – должно быть, на что-то отвлёкся. Но потом сказал:

– Тысячей.

– Что?

– Вы сказали «тысящей», а не «тысячей». Попробуйте ещё звук «ч».

– Тысящей. Тысяшэй. Тыся-чэй. Тысячей.

– Хорошо, – сказал Портер. – Разница в ощущениях – это нормально, но если в целом вы чувствуете себя хорошо…

– Да, – сказал я. – Просто великолепно.

И в этот самый момент я осознал, что это так и есть. Я был расслаблен. В первый раз за многие годы я пребывал в покое и безопасности. Массированное кровоизлияние в мозг мне больше не грозило. Нет, теперь я буду жить совершенно нормальной жизнью. Я доживу до своих библейских семидесяти; доживу до восьмидесяти трёх – ожидаемой продолжительность жизни мужчин, родившихся в 2001 году, по данным Статистической службы Канады; и буду жить дальше. Я буду жить . Всё остальное – вторично. Я проживу долго-долго – без паралича, без превращения в овощ. Какие бы трудности ни ждали меня на этом пути, оно того стоило. Теперь я это знал.

– Очень хорошо, – сказал Портер. – Теперь давайте попробуем что-нибудь простое. Посмотрим, сможете ли вы повернуть голову в моём направлении.

Я сделал, как он просил – и ничего не произошло.

– Не работает, док.

– Не волнуйтесь. Это придёт. Попытайтесь ещё раз.

Я попытался, и в этот раз голова в самом деле перекатилась налево и…

И… и… и…

О Господи! О Господи! О Господи!

– Этот стул вон там, – сказал я. – Какого он цвета?

Портер удивлённо повернулся.

– Э-э… зелёного.

– Зелёного! Так вот как выглядит зелёный! Это… это круто , правда? Так приятно глазу. А ваша рубашка, док? Какого цвета ваша рубашка?

– Жёлтого.

– Жёлтого! Вау!

– Мистер Салливан, вы… вы дальтоник?

– Больше нет!

– Боже! Почему вы нам не сказали?

Почему я им не сказал? «Потому что вы не спрашивали» было бы правдивым ответом, но я знал, что есть и другие. По большей части я боялся, что если я об этом скажу, то они станут настаивать на воспроизведении этой особенности моей личности.

– Какого рода дальтонизмом вы страдаете… страдали?

– Дей-чего-то-там.

– Дейтеранопия? – подсказал Портер. – У вас недостаток М-колбочек?

– Да, вот это самое. – Почти ни у кого не бывает полной цветовой слепоты; другими словами, почти никто не видит мир чёрно-белым. Мы, дейтеранопы, видим мир в оттенках синего, оранжевого и серого, так что многие цвета, которые кажутся контрастными человеку с нормальным зрением, для нас выглядят одинаково: мы видим красный и жёлто-зелёный как бежевый; розовый и зелёный как серый; оранжевый и жёлтый как цвет, который, как мне говорили, был цветом кирпича; сине-зелёный и пурпурный как лиловый; индиго и бирюзовый как голубой.

Лишь синий и оранжевый выглядят для нас так же, как и для людей с нормальным зрением.

– Но теперь вы видите цвета? – спросил Портер. – Потрясающе.

– Это точно, – восхищённо согласился я. – Всё такое… такое пёстрое. Думаю, я до сих пор не понимал толком, что значит это слово. Какое чудовищное разнообразие оттенков! – Я перекатил голову на другую сторону, в этот раз практически не задумываясь. И обнаружил, что смотрю в окно.

– Трава – о Господи, только посмотрите! И небо! Какие они разные !

– Мы покажем вам что-нибудь красочное на видео сегодня вечером, и…

– «В поисках Немо», – перебил я его. – Это был мой любимый мультик, когда я был маленький – и все восхищались тем, насколько он богат красками .

Портер рассмеялся.

– Как пожелаете.

– Здорово, – сказал я. – Счастливый плавник! – Я попытался поднять руку в немовском рыбьем жесте «дай пять», но она не пошевелилась. А, ну да – «это придёт со временем»; меня же об этом предупредили.

И всё-таки, как же это здорово – быть живым и свободным.

– Попробуйте снова, Джейк, – сказал Портер. И изумил меня, когда сам поднял руку в жесте из мультика.

Я сделал ещё одну попытку, и в этот раз у меня получилось.

– Вот видите! – сказал Портер, энергично задвигав бровями. – Всё будет в порядке. А теперь давайте вытащим вас из постели.

Он ухватил меня за правую руку – я ощутил это как матрицу из тысяч точечных прикосновений вместо одного сплошного – и помог мне сесть. У меня иногда случаются приступы головокружения, и иногда становится дурно, когда я резко встаю из горизонтального положения. Но сейчас ничего подобного не было.

Я пребывал в очень странном сенсорном состоянии. Во многих отношениях мои органы чувств испытывали недостаток раздражителей: я не ощущал никаких запахов и, хотя я и имел понятие о том, что сижу, что означало наличие некоторого чувства равновесия, не чувствовал никакого ощутимого давления на заднюю поверхность бёдер и ягодицы. Однако органы зрения, атакованные новыми, невиданными цветами, едва справлялись с потоком сигналов. А если я смотрел на что-то однородное, скажем, на стену, я почти начинал различать решётку пикселов, из которых состояло поле моего зрения.

– Как самочувствие? – спросил Портер.