– Рад познакомиться, Дон. Пожалуйста, располагайтесь. – Он сделал жест в сторону своего стола, где, к изумлению Дона, два роскошных мягких кресла с подлокотниками поднимались из открывшихся в покрытом ковром полу люков. Мак-Гэвин помог Саре перейти кабинет, держа её под руку, и усадил в одно из кресел. Дон дошаркал по ковру до другого, которое теперь казалось прочно приделанным к полу, и опустился в него.
– Кофе? – предложил Мак-Гэвин. – Или что-нибудь другое?
– Просто воды, пожалуйста, – ответила Сара.
– То же самое, – сказал Дон.
Богач кивнул роботу за барной стойкой, и машина принялась наполнять стаканы. Мак-Гэвин примостил зад на краешке гранитной столешницы и оглядел Дона с Сарой. Он не особенно красив, подумал Дон. У него были рыхлые черты лица и скошенный подбородок, из-за которого его лоб казался ещё больше. Тем не менее, он наверняка не чурался пластической хирургии. Дон знал, что Мак-Гэвину за шестьдесят, но выглядел он от силы на двадцать пять.
Внезапно робот оказался рядом, протягивая Дону изящный хрустальный бокал, полный воды, в котором подпрыгивали два кубика льда. Машина протянула такой же бокал Саре и бесшумно откатилась обратно к бару.
– Итак, – сказал Мак-Гэвин, – поговорим без обиняков. Я сказал, что я хочу, – он сделал паузу и произнёс с особенным ударением, намекая на вчерашнюю шутку, – сделать вам
Сара улыбнулась.
– Как мы говорили про радиотелескоп Very Large Array, я вся внимание.
Мак-Гэвин кивнул.
– Первое сообщение с Сигмы Дракона было настоящей головоломкой, пока вы не догадались, какова его цель. Второе, похоже, ещё большая загадка. Зашифровано, надо же! Кто бы мог подумать?
– Это весьма странно, – согласилась она.
– То-то и оно, – сказал Мак-Гэвин. – То-то и оно. Но я уверен, что вы можете помочь её расколоть.
– Я даже и близко не специалист по дешифровке кодов, – сказала она. – Моей специальностью, если это можно так назвать, было прямо противоположное: понимание вещей, которые предназначены для того, чтобы их мог прочитать кто угодно.
– Конечно, конечно. Но в прошлый раз у вас было озарение насчёт того, что хотят сказать драконианцы. И мы знаем,
– Вы очень добры, – сказала она, – но…
– Но ведь это правда, – сказал Мак-Гэвин. – Тогда вы были ключевым элементом, и я убеждён, что ваше участие сыграет ключевую роль и сейчас, и в будущем.
Она моргнула.
– В будущем?
– Да, да, в будущем. У нас начался диалог, а в нём важна
Дон ощутил, как его глаза разражено щурятся, но Сара лишь рассмеялась.
– Не говорите чепухи. Я умру задолго до этого.
– Не обязательно, – сказал Мак-Гэвин.
– Пройдёт минимум тридцать восемь лет, прежде чем мы получим ответ на сообщение, которое пошлём сегодня, – сказала она.
– Это так, – ровным тоном согласился Мак-Гэвин.
– Мне тогда будет… гмм…
– Сто двадцать пять, – подсказал Мак-Гэвин.
У Дона кончилось терпение.
– Мистер Мак-Гэвин, к чему это? Нам с женой в лучшем случае осталось несколько лет. Мы оба это знаем.
Сара допила воду из своего бокала. Робот бесшумно возник с полным и обменял его на пустой.
Мак-Гэвин посмотрел на Дона.
– Вы знаете, пресса всё описывала неправильно с самого первого дня. Даже большинство работающих в SETI этого не понимают. Это не Земля общается со второй планетой Сигмы Дракона. Планеты друг с другом не разговаривают.
Сара посмотрела на Дона, потом снова на Мак-Гэвина. Она отпила воды из бокала, вероятно, чтобы выиграть несколько секунд на раздумья.
– Это очень… необычная интерпретация, – сказала она. – Из-за того, что между отправкой сообщения и получением ответа на него проходит так много времени, SETI – это занятие для целых цивилизаций, а не отдельных людей.