– Если он продолжит отрицать вину, то нам нужно будет найти какое-нибудь обоснованное сомнение в его виновности. А это означает атаковать любое действие обвинения.
– Стратегия защиты в деле Симпсона?
Дэйл пожал плечами.
– Примерно.
– Но что если мы получим Хироси Фудзисаки вместо Ланса Ито[218]? – спросил Фрэнк. – Что, если нам не дадут этого сделать?
Дэйл посмотрел на Пенни, потом на Фрэнка.
– Тогда мы в большой беде, – сказал он. – У обвинения отличная позиция.
Линда Зиглер прибыла в Валкур-Холл под вечер. Она не собиралась ни ещё раз осматривать место преступления, ни разговаривать с кем-либо из тосоков. Она прошла прямиком в комнату Паквуда Смазерса. Она постучала в его дверь и дождалась приглашения войти.
– Здравствуйте, доктор Смазерс, – сказала она, открывая дверь. – Меня зовут Линда Зиглер, я заместитель прокурора округа Лос-Анджелес.
Смазерс работал за стоящим вплотную к стене столом. Его кустистые светлые брови съехались к переносице.
– Я хочу, чтобы присутствовал мой адвокат.
Зиглер улыбнулась своей лучшей, самой ослепительной улыбкой.
– Доктор Смазерс, вас никто ни в чём не подозревает. Я понимаю, что с вами в полиции обошлись невежливо, и от имени… в сущности, от имени всех американцев я прошу у вас за это прощения. Я знаю, что вы гость нашей страны, и теперь я пришла к вам просить о некоторой помощи.
– Помощи? – в голосе Смазерса звучало сомнение.
– Да, сэр. Мы столкнулись с проблемой, касающейся инопланетной… я думаю, «инопланетная физиология» будет подходящим термином, и мне сказали, что вы ведущий специалист в этой области.
Как и многие заносчивые люди, Смазерс, по-видимому, предпочитал прикидываться скромным, когда кто-то другой расточает ему дифирамбы.
– Ну, в некоторой мере… конечно, до последнего времени я имел дело с вещами чисто гипотетическими, однако, что бы там ни говорил Колхаун по телевизору, я не вижу в тосоках ничего, что опровергло бы основы моих построений.
Зиглер прошла вглубь комнаты и уселась в кресло. Кровать Смазерса была смята, но в остальном в комнате царил порядок.
– А… простите, меня профессор, я признаю, что совсем не ориентируюсь в этой области – а в чём состоят основы ваших построений?
Смазерс, похоже, начинал понемногу оттаивать.
– Говоря простым языком, в том, что строение тела у всех форм жизни, неважно, откуда они происходят, должно соответствовать некоторым фундаментальным принципам.
– Фундаментальные принципы строения тела?
Смазерс кивнул.
– Наши тосокские друзья – позвоночные. В самом первом приближении тело тосока – это полая труба с опорной структурой внутри, что весьма похоже на нас. – Канадец сделал паузу. – Не знаю, известно ли вам об этом, но тосоки очень не любят обсуждать внутреннее строение своих тел – для них это табуированная тема. Ну, как у нас нагота: для человека совершенно естественно обнажаться на приёме у доктора, но вне этого контекста нагота приобретает совершенно другое значение. Тосоки не показывали нам свою медицинскую литературу и не стали читать нашу. Стант – это тосокский биолог – по-видимому, был страшно смущён нашим интересом к этой теме.
Зиглер кивнула.
– Так вот, – сказал Смазерс, – тосоки отличаются от земных позвоночных в нескольких весьма заметных аспектах. У наших позвоночных части тела существуют либо в единственном числе, либо парами: у нас есть одно сердце, одна печень, одна селезёнка, один желудок, но два лёгких, две почки, два глаза, две руки, две ноги и так далее. Из-за парности частей нашего тела всё оно имеет билатеральную, или двустороннюю симметрию.
Зиглер кивнула.
– У нас только две стороны. У тосоков же, в отличие от нас, симметрия
– Но ведь это не так, – сказала Зиглер. – У них две руки и две ноги, и глаза у них парами.
Смазерс кивнул.
– Да, да. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Глядя на продукт миллиардов лет эволюции, трудно увидеть стоящую за ним базовую архитектуру. Но давайте представим себе гипотетическое примитивное существо с Альфы Центавра. Я полагаю, что оно должно было быть устроено как-то так. – Он взял со стола разлинованный блокнот и нарисовал большой круг с четырьмя меньшими кругами вокруг него, словно столик в кафе и четыре стула. – Это вид сверху, – пояснил он. – Центральный круг – туловище животного. Каждый из четырёх меньших кругов – это конечность, видимая со стороны плеча. Я подозреваю, что у ранних форм центаврианской жизни конечности не были дифференцированы и все четыре использовались для передвижения: как жгутики у водных обитателей и как ноги у жителей суши. Назовём эти конечности северная, восточная, южная и западная. – Он подписал рядом с ними буквы «С», «В», «Ю» и «З».
