– Вам нужно продать это присяжным, не забыли? Присяжные на такое не купятся. Все видели, как Хаск пилотировал космический челнок, все видели, как быстро он заговорил по-английски. Нет, это не пройдёт. Только помешательство. Но проблема в том, что человека, оправданного по причине его невменяемости, не отпускают на свободу. Вместо этого его автоматически направляют в лечебное учреждение. Помните дело Джефри Дамера? Он тоже пытался объявить себя безумцем. Как и Джон Уэйн Гейси и Хиллсайдский душитель. Им такая защита успеха не принесла, но даже будь она успешна, я гарантирую, что они всю жизнь провели бы в психушке. Видите ли, когда вас юридически признали невменяемым, вы более не невиновны до тех пор, пока вашу вину не установит суд. Наоборот, с этого момента вы считаетесь безумцем, пока не сможете доказать, что это не так.
– А что насчёт временного помешательства?
– Такое тоже возможно, – сказал Дэйл. – Какой-то аспект земной окружающей среды – загрязнение воздуха, цветочная пыльца, «твинки»[216] – на некоторое-то время свёл его с ума. Проблема здесь в том, что сначала Хаску придётся признать себя виновным – а он отказывается это делать.
– Ну, мы точно не можем позволить им упечь Хаска в психушку, – сказал Фрэнк.
– Нет, конечно, нет. Из чего следует, что если мы не докажем временное помешательство, то нам нужно будет доказать не только то, что Хаск – умалишённый, но и то, что человеческая психиатрия не способна ему помочь, что он умалишённый, с которым мы не можем ничего поделать, и в то же время не такая угроза обществу, чтобы его надо бы было держать под замком до конца жизни.
– А мы это сможем сделать?
– Это нам и нужно узнать. Стандартный тест на помешательство состоят в том, что испытуемый должен отличить правильное от неправильного. Стандартная же проблема в том, что если испытуемый пытался уклониться от наказания – скажем, спрятал тело, то это означает, что он понимал, что сделал что-то неправильное и, следовательно, он умственно здоров. – Дэйл задумался. – Конечно, в нашем случае тело осталось лежать на самом виду, так что возможно здесь есть, с чем поработать…
Дэйл и Фрэнк вошли в комнату Хаска в Валкур-Холле; с ними был доктор Ллойд Пенни, психиатр, к услугам которого Дэйл иногда прибегал.
Хаск сидел на краю своей кровати, опираясь о стену задней рукой. В передней руке он держал половинку диска, расколовшегося в вечер его ареста.
– Привет, Хаск, – сказал Фрэнк. – Это доктор Пенни. Он хочет задать вам несколько вопросов.
Пенни был мужчиной под сорок с кудрявыми светло-каштановыми волосами. Он был одет в гавайскую рубашку.
– Здравствуйте, Хаск, – сказал он.
– Здравствуйте, доктор Пенни.
Дэйл тоже присел на край кровати. Кровать подверглась модификации: вдоль неё проходил глубокий жёлоб, в который помещалась задняя рука. Фрэнк прислонился к стене, а Пенни сел перед Хаском на имевшийся в комнате человеческий стул.
Хаск всё ещё держал в руке сломанный диск.
– Что это? – спросил Пенни.
Хаск не смотрел на него.
–
– Вы сами это сделали? – спросил Пенни.
Щупальца на голове Хаска сложились в знак отрицания.
– Нет. Нет, его сделала Селтар – та, что погибла во время полёта к Земле. Я хранил его в память о ней; мы были друзьями.
Пенни протянул к Хаску руку.
– Можно посмотреть?
Хаск протянул ему предмет. Пенни осмотрел его. Нанесённый на диск рисунок был стилизован, но, по-видимому, изображал инопланетный пейзаж. Вторая половинка лежала у Хаска на столе.
Пенни жестом попросил Фрэнка передать её ему, что Фрэнк и сделал. Пенни сложил две половинки вместе. На картинке был мир с большим жёлтым солнцем и меньшим оранжевым.
– Чистый разлом, – сказал Пенни. – Можно склеить.
Фрэнк улыбнулся про себя. Хранение разбитого предмета искусства наверняка было наполнено массой психологических смыслов.
– Конечно, можно, – ответил Хаск. – Но за нужным мне клейким веществом надо лететь на звездолёт, а по условиям залога мне это запрещено.
– У нас тоже есть хорошие клеящие средства, – сказал Фрэнк. – Капли-другой «суперклея» вполне хватило бы.
– «Суперклея»? – повторил Хаск. Его собственный голос без перевода звучал медленно и печально.
– Цианоакрилат, – сказал Фрэнк. – Склеивает почти всё. Я сегодня схожу куплю для вас тюбик.
– Спасибо, – сказал Хаск.
Доктор Пенни положил обе половинки
– Дэйл и Фрэнк привели меня, чтобы я задал несколько вопросов, Хаск.
– Если необходимо, – ответила пришелец.
– Хаск, – сказал психиатр, – вы осознаете разницу между правильным и неправильным?
– Это противоположности, – сказал Хаск.
– Что есть правильно? – спросил Пенни.
– То, что соответствует действительности.
– То есть, к примеру, два плюс два равно четыре – это правильно? спросил Пенни.
– Да, во всех системах счисления, кроме троичной и четверичной.
– И – действуя в рамках десятичной системы – два плюс два равно пять – это неправильно, не так ли?
– Да.
– Имеют ли слова «правильный» и «неправильный» иные значения?
– Краткая форма «правый» может обозначать направление на юг, когда вы стоите лицом на восток.
