– Исходя из того, какими грубыми методами оно выполнялось – помните, что рёбра раздвигались вручную, а на сердце имеется глубокий вертикальный прорез, появившийся во время разрезания грудной кости – лицо или лица, производящие вскрытие, должны были оказаться вымазанными в крови доктора Колхауна.
– Спасибо. Свидетель ваш, мистер Райс.
– Мистер Фейнстейн, – сказал Дэйл, медленно поднимаясь на ноги и двигаясь к кафедре ведущего опрос, – вы сказали, что преступник, вероятно, вымазался бы в крови?
– Да.
– Вы знакомы с предыдущим свидетелем, доктором Энн Флемингдон?
– Да.
– Она – главный судмедэксперт округа, не так ли?
– Да.
– У вас когда-либо появлялась причина придти к ней на работу?
– Время от времени.
– Когда она встречала вас у дверей своей лаборатории, была ли она вымазана в крови?
Фейнстейн фыркнул.
– Нет.
– Она не имела вид маньяка из фильма ужасов? Алая кровь не капала с неё на ковёр?
– Нет.
– То есть в действительности вполне возможно произвести вскрытие человеческого тела и не вымазаться в его крови с головы до ног?
– В контролируемых лабораторных усло…
– Просто отвечайте на вопрос, мистер Фейнстейн. Как вы считаете, возможно ли выполнить вскрытие настолько же полное, как то, что, по-видимому, было выполнено над телом доктора Колхауна, и не вымазаться в его крови?
– Полагаю, возможно.
– Спасибо. Вернёмся теперь к тем ромбовидным объектам. Вы думаете, это могут быть чешуйки с тосокской кожи?
– Да сэр, я так думаю.
– На чём основано это мнение?
– На том факте, что они имеют ту же форму и размер, что и тосокские чешуйки на фотографии.
– Но до сих пор вы не видели тосокской чешуи, не так ли?
– Э-э… нет.
– Фактически, вы не знаете точно, состоит ли кожа тосоков из чешуек, не так ли? Ромбовидные участки могут быть образованы пересекающимися линиями, не так ли?
– Я… полагаю, что могут.
Дэйл поднял со своего стола какой-то предмет.
– Это картонная шахматная доска. Она выглядит так, будто состоит из отдельных красных и чёрных квадратов, не так ли? – Он согнул её. – Но в реальности это единое целое, не правда ли? Квадраты не отделены друг от друга, вы сможете это сделать, только намеренно распилив доску ножовкой.
– Полагаю, вы правы.
– И как вы это говорили? Предполагаемые чешуйки имеют ту же форму и размер, что и объекты, показанные на фотографии?
– Да.
– Что вы имеете в виду, говоря «того же размера»?
– Того же размера – ну, в смысле, той же протяжённости в пространстве.
– Но фотография показывает вам только длину и ширину ромбовидных отметин. Однако это реальный мир, доктор Фейнстейн, не субботний мультик по утрам. Мы живём в трёхмерном мире. Да, объекты здесь имеют длину и ширину, но они также имеют ещё и толщину. Какова толщина объектов, найденных вами на месте преступления?
– Примерно три сотых дюйма.
– А какова толщина ромбовидных объектов, составляющих внешний покров тосока, которые показаны на этом фото?
– Я… понятия не имею.
– Правильно, мистер Фейнстейн. Вы не имеете ни малейшего понятия. Далее, хочу привлечь ваше внимание к фото номер восемь. На нём изображена одна из предполагаемых чешуек, которые вы нашли?
– Да, – сказал Фейнстейн.
– И, снова пользуясь терминами трёхмерной вселенной, – низкий голос Дэйла окрасился нотками сарказма, – эта чешуйка на снимке покрыта кровью, не так ли?
– Да.
– Когда вы нашли эту предполагаемую чешуйку, была ли она покрыта кровью с обеих сторон?
– Нет.
– Какая её сторона не была покрыта кровью?
– Нижняя.
– Другими словами, свежая кровь текла поверх предполагаемой чешуйки, которая уже лежала на неворсистом ковре. Так ли это?
– Да, так это и выглядело.
– То есть предполагаемая чешуйка уже там присутствовала, когда доктор Колхаун начал кровоточить, правильно?
– Вполне вероятно, да.
– То есть предполагаемая чешуйка могла быть обронена задолго до трагической кончины доктора Колхауна, не так ли?
– Нет, сэр.
– Прошу прощения?
– Персонал кампуса производит в комнатах уборку раз в неделю. В комнате доктора Колхауна уборка производилась утром того дня, когда он погиб.
– Даже в этом случае чешуйка могла пролежать там весь день. – Дэйл запнулся; он понял, что от волнения забыл сказать «предполагаемая». Он, как дурак, полагал, что комнаты в общежитиях уборщицы не убирают, и это, несомненно, так и есть, но только когда общежитие используется по прямому назначению.
– На самом деле, сэр, – в комнате доктора Колхауна убирались за десять часов до его смерти, так что нет, чешуйка не могла пролежать там целый день.
– Понимаю. Но она могла там находиться, скажем, в течение часа?
– Возможно.
– Двух часов?
– Да, возможно.
– Трёх часов? Четырёх? Пяти?
– Тоже возможно.
– Шесть часов? Восемь часов? Десять?
– Возможно – однако это довольно крупный объект. Наверняка его бы кто-нибудь заметил бы и подобрал с пола.
– Вы были знакомы с доктором Колхауном?
– Нет, сэр. Никогда не встречался с ним.
– Вы хотели бы свидетельствовать о его репутации?
– Я… нет, сэр.
– Вы хотели свидетельствовать о его привычках? О его отношении к чистоте и порядку? О его брезгливости?
– Нет, сэр.
