– Это существо – оно считается творцом?
– Она является создателем вселенной, да. И некоторых форм жизни.
– И вы лично разделяете веру в это существо?
– Да.
– То есть когда вы просите Бога помочь вам говорить правду, вы, по сути, апеллируете к высшей силе, в существование который вы лично верите?
– Да.
– Вы понимаете то значение, которое мы придаём правдивости показаний, данных перед судом?
– Мне это было подробно разъяснено. Я буду говорить правду.
– Спасибо – и простите меня за эти вопросы. Теперь, Стант, расскажите, пожалуйста, о ваших отношениях с обвиняемым Хаском.
– Я его сводный брат.
Зиглер это явно застало врасплох.
– Я… прошу прощения?
– Я уверен, что употребил термин правильно. У нас одна и та же мать, но разные отцы.
Зиглер взглянула на Дэйла. Дэйл был так же потрясён этим открытием, как и сама Зиглер, но в лице не изменился. Потом она посмотрела мимо Дэйла на доктора Нобилио; на его лице также было выражение полнейшего изумления: брови вскинуты, рот приоткрыт и округлён. Это был простой вопрос, заданный для проформы, и она, несомненно, ожидала услышать что-то вроде «мы сослуживцы» или «мы коллеги» или что-то настолько же очевидное. По Зиглер было заметно, как она пытается взять себя в руки.
– Ваш сводный брат, – повторила она.
Щупальца на голове Станта качнулись вперёд – тосокский эквивалент кивка.
– Да.
– Ваша честь, – сказала Зиглер. – Прошу разрешения считать свидетеля враждебным.
– Я не враждебен, – сказал Стант.
Судья Прингл взглянула на Станта.
– Под «враждебным» в данном случае имеется в виду выступающий против версии обвинения. Теперь, пожалуйста, не говорите ничего, пока я не вынесу решение по этому вопросу.
– Ваша честь, – сказал Дэйл, поднимаясь на ноги и разводя своими гигантскими руками, – защита возражает. Стант не демонстрировал враждебности.
– Ваша честь, – сказала Зиглер, – здесь была бы уместна расширительная трактовка.
Прингл задумалась.
– Быть чьим-то братом не означает автоматически враждебного статуса. Кроме того, мы ничего не знаем о семейных отношениях у тосоков. Я откладываю решение до тех пор, пока мы не узнаем больше.
– Хорошо, – сказала Зиглер и повернулась к Станту. – Давайте тогда ненадолго на них остановимся. Стант, как получилось, что вы стали сводным братом Хаска?
– У меня мужские гениталии. Иначе я был бы сводной сестрой.
Присяжные засмеялись. Зиглер выглядела недовольной. Дэйл её понимал: она понятия не имела, к чему приведёт этот диалог, а это положение, в котором не хочет оказаться ни один ведущий процесс юрист.
– Вы происходите из распавшейся семьи?
– Наша семья цела.
– Я имею в виду, ваши родители разошлись? Как так получилось, что одна женщина имеет детей от двух разных мужчин?
– Моя мать, разумеется, имеет детей от
– Четырёх мужчин, – моргнув, повторила Зиглер.
– Да.
Зиглер помолчала, формулируя вопрос. Наконец, она снова посмотрела на Дэйла, словно умоляя его воздержаться в этот раз от возражений, и сказала Станту:
– Возможно, если вы расскажете нам о тосокской репродуктивной практике… если, конечно, это не слишком интимная тема.
– Вовсе не интимная, хотя по обычаю мы не обсуждаем внутреннее устройство и функции наших тел, кроме как со жрецом-терапевтом. За внешнюю сторону мы несём ответственность сами, но то, что внутри, принадлежит Богу.
Все ожидали, что Стант продолжит говорить, но он молчал. Через несколько секунд судья Прингл напомнила:
– Стант, вы должны ответить на вопрос.
Тосок ещё мгновение хранил молчание, потом щупальца на голове разошлись в стороны в эквиваленте пожатия плечами.
– Тосокская женщина способна к воспроизводству в течение одного короткого периода своей жизни. – Он отвёл глаза от остальных находящихся в зале суда тосоков. – В течение этого периода каждая из четырёх её маток оплодотворяется – обычно четырьмя различными мужчинами, но в некоторых девиантных случаях один мужчина может оплодотворить несколько. В большинстве же случаев у всех родившихся детей будет одна мать, но разные отцы.
– Понимаю, – сказала Зиглер. – Как же тогда…
– Миз Зиглер, – сказала судья Прингл, вмешиваясь в разговор с высоты своей кафедры, – нас интересует ответ на конкретный вопрос, так что давайте перейдём к нему. – Судья повернулась лицом к Станту. – Стант, на Земле люди обычно испытывают необычайно сильную привязанность к своим близким родственникам – настолько сильную, что склонны покрывать их, даже когда они совершили противозаконное деяние. Характерно ли такое поведение для обитателей вашего мира?
Стант секунду поразмышлял, затем ответил:
– Кроме Хаска, у меня есть ещё двое сводных братьев по материнской линии. Больше того, мой отец оплодотворил ещё четырёх женщин, и рождённые ими дети также мои сводные братья. Такого рода родство – довольно частое явление, и почти все, кого я знаю, в той или иной степени мои родственники. К примеру, Рендо, – он указал на тосока с голубой кожей, – также мой родственник по материнской линии, хотя и не настолько близкий, как Хаск. Это родство представляет для нас определённый интерес, но мало влияет на межличностные отношения.
