– Вопрос интересный, – ответил ему Иуда, – и заслуживает, чтобы ему уделили самое пристальное внимание. Начну с того, что само явление человека – явление божественное. И господь, словно лучиком света, освещает дорогу, по которой надо человеку идти. Проблема наша с тобой, брат мой, в другом. Не каждому дано следовать этим путем и видеть этот лучик. По мере того как человек взрослеет, на пути его возникает масса соблазнов. Не стоит также забывать, что любимцы сатаны – корысть, гордыня, зависть, – они живут и строят свои замки по обочине этой дороги. И далеко не каждый может следовать прямым курсом, не заглянув в гости к этим господам. Каждое мгновенье, каждый час кто-то на земле сходит с дороги и попадает в цепкие лапы порока. А кто-то идет дальше. Поэтому Иисус и говорил, что дорогу к храму преодолевает только идущий. Но, к сожалению, не всякая из этих дорог приводит к храму. Так что будь спокоен, куда бы ни вела тебя твоя дорога, Бог о тебе знает.
– И я понесу наказание? – взволнованно с дрожью в голосе спросил Ванин. – Пусть со мной делают что угодно, только Анну и детишек моих чтобы не трогали. А?
Иуда сделал вид, что не услышал этих слов Сергея Арнольдовича. Он посмотрел в окно. Светает.
– Но, – говорит он хозяину, – пора и честь знать. До завтра.
– До завтра, – ответил ему расстроенный Ванин, удивленно глядя на то, как ловко Иуда взобрался по стене на свое место за столом. – Господи, – взмолился Сергей Арнольдович, – делай со мной что хочешь. Виноват я перед тобой и перед людьми. Только прошу тебя: детишек моих и Анну не трогай.
Ванин с мольбой и надеждой смотрел на печальное лицо Иисуса и увидел, к своем ужасу, как веки мессии приподнялись, и большие карие глаза, полные сострадания и укора, посмотрели с высоты полотна на стене на его полнеющую фигуру в полосатой пижаме и ночном колпаке. Сергей Арнольдович провалился в темноту.
На следующий день Иуда пришел пораньше. Лишь только стрелки часов пробили 12 ночи, как он уже сидел у камина на маленькой табуретке, заготовленной специально для него, чтобы удобнее было взбираться на картину, и подбрасывал в огонь поленья дров.
– Брат мой, – обратился к нему Сергей Арнольдович, начисто забывший вчерашний разговор с Иудой. – Есть у меня такое предчувствие, что не договариваете Вы мне все таинства, связанные с «Тайной вечерей».
– Благодарю Вас за проницательность, – отвечал ему Иуда. – Это правда. Я и сам был в раздумии, рассказывать Вам эту часть истории написания картины или нет. Но раз уж Вы сами проявили инициативу, то мне и отвечать проще. Дело в том, – начал свой рассказ Иуда, – что в руки Леонардо да Винчи попали переводы манускриптов древних коптов, те самые, о которых я Вам рассказывал ранее, из Ватикана. Так вот из них, из этих манускриптов, Леонардо сделал открытие, которое ставило с ног на голову прежнее представление об истоках зарождения христианского движения. Вам может не понравиться это словосочетание – христианское движение, но исторически наша вера родилась именно как движение.
Ванин внимательно слушал, пытаясь запомнить буквально все.
– Но я, пожалуй, опять начну с «Тайной вечери», – продолжал Иуда. – Помните, я Вам рассказывал, что это единственная из «вечерь», где никто из образов, отображенных на ней, не смотрит на зрителя. Это завораживает, и с художественной точки зрения скорее всего находка автора. Так думает большинство. Но на самом деле Леонардо имел в виду не стремление очаровать зрителя необычностью сюжета, а совсем другое.
Иуда интригующе посмотрел на Ванина.
– И что же он имел в виду? – спросил он.
– Как я Вам уже говорил, апостолы понимали, что никаких преференций и теплых местечек у трона Иисуса-царя они уже не получат. Иисус прямо им заявил, что не собирается быть царем на земле. В их глазах он становится пустым проповедником, далеким от реальной жизни. Иными словами, если я, Иуда из Кариот, пошел на предательство Учителя своего Иисуса по его поручению и моему согласию ради дела святого, то они, апостолы, кроме Марии Магдалены и Матфея, уже были готовы распрощаться с ним и в душе своей предали его давно. Я-то знаю точно, потому что был свидетелем того разговора, когда апостолы призывали Иисуса возглавить восстание и сесть на трон Давида. Хорошего в этом разговоре было мало.
– Извините меня, – остановил Иуду Ванин. Так значит, Дэн Браун был прав, когда писал в своей книге, что… Иуда не стал слушать дальше?
