Но больше всего его угнетало то неравенство, в котором одни богатеют просто от того, что печатают деньги и скупают золото, а другие, чтобы их получить, должны ломать себе голову и с утра до вечера трудиться, не покладая рук.
Обычная работа банка – кредиты, депозиты, инвестиции – в одно мгновенье ему стала неинтересна. Нет, он вовсе не собирался закрывать свой бизнес или ликвидировать созданные им структуры. Не тот это был человек. Сергей Арнольдович предался своему любимому занятию – думать, и еще раз думать. Думать, как сделать много денег.
И вот в это самое время, когда слово «кризис» прочно заняло свое место в скудном словарном запасе широких трудящихся масс и употреблялось непременно с неприличным словосочетанием, удача упала с неба на голову господина Ванина.
Правительство приняло решение выделить долгосрочный кредит банковскому сектору в целях стабилизации финансовой системы, и в числе счастливчиков оказался банк, владельцем которого был Сергей Арнольдович. Однако неожиданно подвалившее счастье не загасило бурлящий котел его неутомимого мозга. Правду люди говорят, «легкие деньги ищут еще более легкие».
Как-то во время очередного сбора промышленников и предпринимателей, куда, по совету Матвейчука Александра Ивановича, Ванин стал наведываться чаще, и где говорили и обо всем и ни о чем одновременно, к нему подошел старинный приятель Трешкин Владимир Яковлевич. Это был серьезный бизнесмен, выходец из силовых структур, человек, который для всех был «в доску свой», «владелец заводов, газет, пароходов». Невысокого роста, коренастый, с гордо выдающимся животиком, с короткой стрижкой жестких черных волос на круглой голове, к которой совершенно неудачно был прикреплен нос картошкой, под которым изящно смотрелись элегантные короткие усы – мушка. Брюки он носил на подтяжках, и они были у него всегда высоко задраны. Все это придавало его фигуре весьма импозантный вид, что-то между Григорием Котовским, героем-бабником Гражданской войны, и Чарли Чаплиным, великим комиком. А между собой бизнесмены называли его «Гитлером». Но надо сказать, что за этой внешней смешливостью образа господина Трешкина скрывался очень тонкий и извращенный ум аналитика, человека много чего знавшего и видевшего в этой жизни. Поговаривали, что он серьезно интересуется политикой и вхож во многие властные структуры. И что якобы там – он свой человек. Еще поговаривали, что заслуги Трешкина перед государством столь значительны, что перед ним открыты любые двери.
Однако на людях Владимир Яковлевич был сама душка и балагур. Он производил впечатление безвредного и всем нужного человека, такого удачливого баловня судьбы. Но это было только первое впечатление. Сергей Арнольдович каким-то внутренним чутьем ощущал опасность, исходящую от этого человека, и держался с ним всегда по-приятельски, но на расстоянии. Ванина смущала навязчивая простота Трешкина в общении и панибратство. Он видел наигранность его действий, но всякий раз, когда встречался с ним, не мог понять, для чего все это.
Вот и в этот раз Владимир Яковлевич запросто обнял Ванина как старый закадычный друг и собутыльник:
– Здорово, мой старый добрый друг!
Ванин изобразил на лице радость от встречи и поддался лобзанию и тисканью со стороны приятеля.
– Слыхал, у тебя все чин-чинарем? – спросил Трешкин.
– Трудимся помаленьку, – отвечал ему Сергей Арнольдович. – Стараемся быть не хуже других.
– Ты не хуже, ты лучший среди нас. Знаешь, как анекдот про татарина: есть поговорка «незваный гость, хуже татарина». Мужик смущается и говорит: «А я татарин». Тогда ему отвечают: «Ну, что ж. Тогда «незваный гость лучше татарина». Шутка. Как ты, Сергей Арнольдович? Как дела?
– Все хорошо, – отвечал Ванин. – Сам-то как?
– Что я. Трешкин маленький человек, в родном отечестве ему развернуться не дают. Видать, фамилия не та. Я все по заграницам. Покупаю отели, гостиницы. Пытаюсь соотечественников завлечь, бизнес наладить.
– И как, получается? – поинтересовался Ванин, в полной мере отдавая себе отчет в том, что Трешкин «гонит пургу». И подошел он к нему не просто так. Не такие они с ним приятели, чтобы встречаться так радостно и восторженно на людях. Значит, что-то хочет.
– Послушай, Сергей Арнольдович, у меня есть одна интересная тема. Я бы хотел ее с тобой обтолковать. Я неделю буду в Москве, может, выкроишь время для старого товарища?
– Почему нет? – радостно ответил Ванин, желающий как можно быстрее прекратить эту встречу. – С хорошим человеком завсегда приятно пообщаться, тем более по делу. Дай мне свой мобильный номер. Я выкрою время и позвоню. Лады?
Оба остались довольны друг другом и разошлись в предвкушении новой информации.
Если Трешкин знал, какие вопросы он поставит перед Ваниным, то сам Сергей Арнольдович был в полном неведении. А так как он терпеть не мог неизвестность и различные сюрпризы, то принял единственно правильное решение, которое может быть в подобных ситуациях. Он решил собрать максимум информации о Трешкине Владимире Яковлевиче.
