– Нет, без денег жить никак нельзя, – сказала приятельница Анны Вероника, когда они наконец вышли из лондонского супермаркета «Harrods». За ними тащились два измученных боя, загруженные различными коробками и пакетами с обувью, парфюмерией и прочим.
– Точно, никак нельзя, – согласилась с ней Анна.
Они подошли к ожидавшему их автомобилю и остановились передохнуть на свежем воздухе пока водитель и сопровождающие загружали машину. Вероника достала пачку сигарет и прикурила от шикарной золотой зажигалки. Выпустив первую струйку дыма с чувством неописуемого удовольствия, которое было написано на ее еще симпатичном лице, она спросила подругу:
– Не хочешь?
– Ты так смачно это делаешь, – ответила Анна, – что трудно устоять. Дай мне тоже, – Анна закурила. – Хорошо!
– Но твой скоро приедет? – спросила Вероника. – А то мой сидит целыми днями дома, как сыч. Все куда-то звонит, бурчит, чем-то недоволен – сплошное раздражение. Надоел зануда. В России таким не был. А ты, я смотрю, все время одна да одна. Не надоело? Может, подыщем тебе кого?
– Ты лучше о себе подумай, подруга, – резко ответила Анна. – Сергей не заслуживает этого. Просто время сейчас тяжелое, он должен контролировать все сам.
– У него своя жизнь, а у тебя своя. Ты же не можешь подчинить себя его графику работы? Ты что – рабыня? Обиженно возразила Вероника.
– Ладно, Верусь, успокойся. Флирт – это не для меня. И потом у меня трое детей.
– Дура ты, Анна. Лучшие годы проводишь, словно в заточении. Кому скажи, что в Лондоне сохнет жена олигарха, знаешь, сколько красавцев налетит разной масти?
– Мне этого не надо, – отвечала Анна. – Меня все устраивает. Мы, когда хотим, встречаемся. Надо – я к нему лечу, не могу – он прилетает сам. Ты за меня не беспокойся.
– Я особенно и не беспокоюсь, – обиженно отвечала Вероника. – Просто тебя жаль. Посмотри, какие мужчины на тебя заглядываются, а ты все недотрогу из себя строишь. Потом, через лет пять, никто в твою сторону головы не повернет.
Покупки были погружены, сигареты докурены. Продолжать разговор не хотелось.
– Поехали, – предложила Анна.
– Поехали, – согласилась Вероника и зло швырнула окурок в мусорную урну. – Я тебя, Анна, не понимаю.
Разговор с Вероникой оставил в душе у Анны неприятный осадок. А ведь в чем-то она была права. «Моя жизнь в Лондоне не похожа на ту, какой живут здешние беглые миллионеры. Они в тусне, каких-то разборках, интригах, вечно ноют, в постоянных пьянках. Новые русские толстосумы уже настолько негативно зарекомендовали себя в сознании англичан, что в пору детей ими пугать. Сплошная грязь». Моя жизнь здесь, действительно, проходит мимо – она поймала себя на том, что хочет в Москву, хочет в родную деревню, хочет видеть Ванина и набрала номер.
Сергей Арнольдович ответил сразу:
– Здравствуй, Аннушка. Как ты там, мой хороший?
– Я скучаю, Ванин. Забери меня к себе.
– А как же дети? – спросил Сергей Арнольдович.
– Дети – нормально. Мама здесь. Она справится, прислуга поможет.
– Очень хорошо, – обрадовался Ванин. – Я все организую. Завтра утром вылетай. Я все организую. Тебе сегодня все детали сообщат.
В Домодедово Ванин приехал встречать жену сам. Машина подошла прямо к трапу, и Анна, как счастливая девчонка, прыгнула на заднее сиденье, где ее принял в свои объятия Сергей Арнольдович.
– Ты не можешь себе представить, как мне без тебя плохо, – сказал ей Ванин.
– Знаю, – ответила Анна.
– Откуда?
– Мне тоже плохо без тебя, – она отстранилась от него, посмотрела пристально в его голубые глаза. Ей почему-то страшно захотелось потереться об его бороду. Она прижалась к нему щекой. – Давай жить как люди, Ванин.
– Давай, – согласился он, толком не понимая, что она имеет в виду.
Прошло совсем немного времени, и вся семья снова перебралась в Москву, вернее, в свой загородный дом. Пресытившись жизнью в туманном Альбионе, Анна заявила, что ни за какие коврижки больше не поедет жить в Европу. Одно дело поехать на неделю, походить по магазинам, потусоваться, встретиться с приятельницами, побродить по музеям. Но чтобы жить – никогда.
