– Отлично, – воскликнул Ефим Петрович, – у меня есть Библия в гравюрах, изданная в 1853 году. Хочу показать Сергею Арнольдовичу. Пусть скажет свое мнение, вещь стоящая или нет. Недавно один пациент подарил. Ждите нас, Аннушка. Будем обязательно.
Сергей Арнольдович вернулся домой с работы с небольшим опозданием. Малышня, ожидая подарков, окружила отца.
– А что привез?
Оба получили по пакету из Макдональдса и, расцеловав Ванина, разбежались в разные стороны.
– Неправильно поступаешь, уважаемый Сергей Арнольдович, давая детям наедаться на ночь, – укоризненно заявила Цуца Парменовна, вставая навстречу входящему в зал хозяину дома.
– Да знаем мы все! – Отшутился Ванин, – Сами были такими. Зачем детей радости лишать? А то вырастут, и вспомнить будет нечего.
Из-за Цуцы появилась фигура ее мужа, холеного и чистенького, с идеально выбритой лысиной.
– Рад Вас видеть, Ефим Петрович. Давно не были у нас.
Анна подошла к мужу и взяла его за руку:
– Я тебе говорила, что Цуца у меня следит за здоровьем наших детей, а вот Ефим Петрович заехал ее забрать. Давно не виделись. Я и подумала, почему бы вместе не поужинать?
– Правильно подумала, молодец. Я Ефима Петровича не видел с тех пор, как он ушел на пенсию.
– Да, давненько, Сергей Арнольдович, мы не встречались, – согласился Дратс. – Что делать? Жизнь в столице так устроена, что можешь человека не видеть 10 лет, а встречаешь как будто вчера расстались. Что делать? Мегаполис.
– Это правда, – согласился Ванин.
С этого дня Ефим Петрович часто находил повод, чтобы хотя бы один раз в неделю посетить дом Ванина и повстречаться с хозяином. Щепетильная ситуация вынуждала его быть крайне осторожным и аккуратным. Однако пищу для размышления дала та самая первая встреча, когда он с собой захватил Библию с гравюрами. Книга очень понравилась Сергею Арнольдовичу. Он ее внимательно посмотрел, восторгаясь гравюрами на тему из Ветхого Завета. Затем перешли к Евангелию. Ванин увидел гравюру, которая была специально открыта для него «Иисус и Иуда». Ванин внимательно рассматривал ее, а затем, обращаясь к Ефиму Петровичу, сказал:
– Работа великолепная. Но ничего общего между реальными образами и этим изображением на гравюре нет.
– Это любопытная точка зрения, – возразил Ефим Петрович. – А какими Вы их себе представляете?
Ванин хитро улыбнулся:
– Пошли со мной.
Они прошли через боковую комнату в большой зал, где находилось полотно Леонардо да Винчи.
– Слов нет, – заявил доктор. – Возразить невозможно.
– Здесь плохо видно, – продолжал Ванин. – На Иуде надеты сандалии, снятые им с римского легионера, убитого в стычке. Так поверите, он говорит, им сносу нет. Бычья кожа в три слоя на подошве. Я интересовался в свое время амуницией римских легионеров и могу подтвердить, это абсолютная правда.
Ефим Петрович день за днем встречался со своим пациентом, и шаг за шагом пытался понять, что происходит у него в голове. К его величайшему удивлению там был обнаружен довольно странный порядок, в корне отличный от обычного человека. На первый взгляд, симптомы, выявленные у Ванина, выглядели как диссоциативное расстройство. Оно, безусловно, было и возникало это заболевание как защитная реакция организма в случае физического или, чаще всего, психического стресса. Человеку кажется, что трагедия, произошедшая с ним, была якобы не с ним, а с кем-то другим. Однако такой вымысел начинает иногда доминировать над реальной ситуацией, и возникает одна или несколько личностей, вырастающих из этого защитного пласта. У некоторых людей они начинают обрастать новыми вымыслами, новыми защитными галлюцинациями, фантазиями. И в итоге как бы возникает параллельная или непараллельная, но другая личность, которая пытается защитить реального человека от неприятных ему воспоминаний, ощущений. И горе, когда эти личности в сознании человека начинают враждовать между собой, иначе говоря, доминировать против реальной личности. Человек становится раздражительным, теряет чувство реальности, то смеется, то внезапно рыдает. Это болезнь, носит название раздвоение личности. Одни считают ее разновидностью шизофрении, другие выделяют в отдельное психическое заболевание. Но у нашего больного ничего подобного выявлено не было.
Стресс стал причиной возникновения образа Иуды. Но Иуда был настолько загружен определенной информацией, что представлял собой не столько выдуманную личность, сколько своеобразный жесткий диск, хранивший в себе базу определенных данных, необходимых в некоторых ситуациях. Иуда вобрал в себя воспаленную психику, которая в свое время мешала жить Сергею Арнольдовичу, и потихоньку-потихоньку превратилась в его защиту. Иуда стал средством, освобождающим мозг от тяжелых болезненных нагрузок. Ванин эту созданную им базу данных подсознательно отдал Иуде, при необходимости получить какую-либо информацию, преспокойно пользовался ею, причем абсолютно об этом не задумываясь.
