Быть можетъ цѣловать эту руку, только что подписавшую…
Если у васъ нѣтъ чести, достоинства, вѣрности,
Быть можетъ, хоть брезгливость васъ удержитъ.
Альда.
Не сама иду — несетъ меня смерчъ,
И на сердце кладетъ леденѣющій перстъ
Смерть.
Луисъ, идите во дворецъ!
Завтра я должна быть у Гонгоры, не то конецъ!
Луисъ.
Зачѣмъ? слушать какъ онъ поноситъ Діего?
Поздравить его съ сегодняшней побѣдой?
Альда.
Не надо этихъ словъ. Теперь можно только ждать и молиться.
А то, что будетъ — не можетъ не быть.
Луисъ.
Зачѣмъ? передъ убійцей преклониться?
Альда.
Нѣтъ, я иду сама убить.
Луисъ.
Простите! простите, Альда!..
Альда.
Не радуйтесь!
Не печальтесь!
Такъ надо.
Луисъ.
Я не стану васъ отговаривать.
Но надо быть трезвой, не только смѣлой.
Лучше принять участіе въ заговорѣ,
Это полезнѣй для нашего дѣла.
Альда.
Луисъ, — я отъ васъ не скрываю, мое дѣло не ваше.
Мнѣ очень, очень тяжко!..
Вы и они — это война.
Только я одна, совсѣмъ одна.
Вы — два лагеря, я одна въ ночи, и вѣтеръ мой плащъ вздуваетъ.
Вы — два берега, я не мостъ, а рѣка, что ихъ дѣлитъ, и спускъ крутой и плоскій лугъ ласкаетъ.
Я глядѣла въ глаза ему и вамъ — тотъ же огонь,
Также спорятъ зрачки съ ночами,
И если поднять на солнце его или вашу ладонь —
Тотъ же розовый вспыхнетъ пламень.
Что будетъ? онъ сейчасъ еще ходитъ, кровь густѣетъ въ вискахъ, гроза въ глазахъ,
Онъ упадетъ, недвижный, сѣрый прахъ…
Все равно! вѣдъ нельзя беречь…
Луисъ.
Мнѣ страшно за васъ — слишкомъ тяжелъ крестъ.
Альда.
Легко умереть, но надо убить. «Не миръ, но мечъ».
Не только муку взять — и грѣхъ.
Идите Луисъ! еще эту ночь пережить остается…
Я жду васъ завтра съ пропускомъ.
Луисъ.
Я зналъ на землѣ ваше имя…
Только имя и ликъ.
Я васъ любилъ. Вы мимо проходили.
Прошли.
Я не понялъ, но принялъ.
Я сдѣлаю все о чемъ вы просили.
Я думалъ дать вамъ радость, а теперь
Я дамъ вамъ смерть.
Альда.
Какая смута!
Чужая стезя.
На кого подымаю я руку?
А опустить — нельзя.
Была, молилась, росл
Среди тихихъ подругъ…
Теперь я только стрѣла,
И кто натянулъ этотъ лукъ?
Хуже иль лучше —
Кому судить?
О, неминучая,
Скорѣй иди!
Тереза.
Семь ночей кричали неуемные,
Заклевали моего лебеденыша,
Заклевали, закопали подъ ракитами.
Холодно тебѣ, родимое дитятко.
Выйду, завою, землю разрою, лягу около.
Согрѣю тебя моей грудью теплой.
Только изъ сердца не закаплетъ кровь горячая,
Очи мутные больше не заплачутъ,
Ногой не топнешь, не тряхнешь головой…
Альда.
Не вой! ради Бога, не вой!
Одного уже нѣтъ, другого не будетъ.
Любимъ, судимъ и губимъ.
Одинъ въ землѣ, другой еще ходитъ, говоритъ зачѣмъ-то, споритъ.
Тереза
Горе ты, горе!
Всѣмъ одинъ вѣнецъ! всѣмъ одинъ конецъ!
Съ четырехъ сторонъ горѣть, да на одномъ огнѣ!
Альда.
Тереза, а я могла бы убить Діего?
Вотъ такъ — подойти и выстрѣлить…
Тереза.
А про это никто не вѣдаетъ.
Ужъ кому на роду написано…
Только горя на землю много пущено,
Горючее оно, неминучее…
Альда.
Всю жизнь томиться, ждать этой встрѣчи.
Встрѣтить.
Свершилось. И неугодно.
Другая судьба, другая дорога.
Суждено ненавидѣть любя.
Убить свою радость, себя, себя.
Тереза.
Всѣмъ одинъ конецъ, одна дорога.
Діего мой!.. Господи, душу его упокой!
Альда.
Господи, я не дрогну.
Да!
Педро.
Да, хорошо эти господа жили.
Родриго.
А по моему скучно — столько золота и пыли,
Конечно, «аристократической» пыли.
Педро.
Чтожъ можно и развеселиться, каждому свой чередъ.
Главное — это учетъ.
Посмотримъ что у нихъ въ архивѣ…
Куантро, и хорошая марка.
Пабло, вы любите Куантро?
Пабло.
Кто это? бланкистъ? или сторонникъ Маркса?
Бутылка? Алкоголь? Онъ только сознаніе трудящихся одурманиваетъ.
Вы вѣдь знаете, что я сторонникъ абсолютнаго воздержанія.
Педро.
Пабло, а вы были когда-нибудь въ театрѣ?
Пабло.
Одинъ разъ, въ Бургосѣ. Мнѣ пришлось тогда отъ жандармовъ прятаться.
Тамъ какія-то безъидейныя женщины прыгали по сценѣ.
Я объясняю подобныя явленія отсутствіемъ просвѣщенья.
Педро.
Ну, и чудакъ! Вы похожи на монаха или на ребенка.
А въ жизни столько прекраснаго… Посмотрите-ка.
Въ пріемной ждетъ Гонгору
Очаровательная просительница.
Пабло, а вы знали женщинъ? только скажите правду…
Пабло.
Конечно! а гражданка Агнесса? — она участвовала во всѣхъ заговорахъ.
Педро.
Но гражданка Агнесса современница Наполеоновскихъ войнъ, и похожа на вѣдьму Гойа.
Пабло.
Чтожъ, за то она опытна въ конспираціи, и многихъ молоденькихъ стоитъ.
Родриго.
Вы не знаете нашего Пабло! Мы какъ-то съ нимъ мимо садоводства проходили,
Я показалъ ему на чудесныя лиліи —
Такъ онъ нарочно отвернулся и пошелъ скорѣй въ смущеніи.
Пабло.
Я былъ погруженъ въ раздумье.
