Все разбежались. Это последние.
Теперь против нас весь народ.
Гонгора.
Но смена придет, придет.
Через год, через век — не все ли равно?
У этих стен Картагена
Они закричат, целясь в ночь:
Мы пришли! мы пришли на смену!
Снова сердца закружатся в снежной вьюге…
Педро, скажи им, что смена будет!
Педро.
Оставь эти бредни! Я не пойду к ним — они меня выдадут.
Пойми же, все проиграно.
Нам одно осталось — скрыться,
В шлюпке до Барселоны.
А там за границу.
Ты будешь полезен для нашего дела, будешь нашим теоретиком,
Может где-нибудь в Женеве изучишь эти роковые недели.
Гонгора.
Ты что же, хочешь использовать ветер
Для добродетельных мельниц?
Пусть другие пишут исследования,
Наше дело — умирать,
Наше дело — сделать так, Педро,
Чтобы было о чем писать.
Педро.
Нет, мы должны себя беречь
Для новых гроз, для новых сеч.
Сгореть, как ракета — это просто глупо.
А кто будет через десять лет делать новую революцию?
Гонгора.
Революцию нельзя сделать. Она приходит сама,
Как смерть, как смерч, как чума.
Долго огонь в утробе земной цепенеет.
Законы беззаконья кто исчислить сможет?
Кто скажет любовникам новой Помпеи:
Скорее бегите с брачного ложа?
Революция приходит в некий срок таинственный;
Ничто не замедлит ее суровых родов,
В урочный час уходит, и напрасно тщимся мы
Раздуть костры ее отпылавших зрачков.
Педро, нам мало осталось — не устраивать новые заговоры,
Не начинать опять уже пройденный путь,
Но только здесь, под этой жадной лавой
Уснуть.
Педро.
Гонгора, но это ужасно!
Ведь все, все скрылись:
У Пабло я давно видел заграничный паспорт.
Хуан вчера удрал в Севилью.
Карлос перешел к Руису.
Только мы остались. Идем! Скорей! Ты слышишь? Они близко!
Гонгора.
Меня поставили на этот пост. Я только часовой.
Я не уйду отсюда. Оставь меня лучше!
Педро.
Но что ты стережешь? Дворец пустой?
Гонгора.
Я стерегу грядущее!
Педро.
Гонгора, я еще так мало жил!
Я жить хочу, просыпаться утром,
И кричать изо всех сил:
А все таки жизнь чудесная штука!
Пусть это слабость, предательство —
Я не могу остаться.
Гонгора.
Тогда — спеши! пора!
Прощай Педро!
Христос? может быть, Христа и не было,
Но Петр был, он руки грел у мирного костра.
Их звали Пабло, Карлос, Хуан, Педро —
Искры, взнесенные ветром,
Отгорели и нет их…
Ночь такая темная!
Ты один, Гонгора!..
1-ый повстанец.
Вот мы орем, а Гонгора сейчас спокойно обедает.
И уписывает хлеб, не простой — сдобный.
Знаем мы этих «друзей народа»!
2-ой повстанец.
Довольно он нас морочил!
Вот я, к примеру, человек рабочий,
Дома — семья, дети хлеба просят.
Что ж мне их кормить речами о Коммуне?
Женщина.
Мой мальчик с голоду умер.
3-тий повстанец.
Долой Коммуну! пора за ум-разум взяться!
Бабка.
И какая от нее польза, спрашивается, — от этой федерации?
Только что с голоду дохнем.
Дама.
А ведь при короле жилось не так уж плохо?
1-ый прохожий.
Хоть биты да сыты.
А хлеб! каждый день круглый, ситный…
2-ой прохожий.
Булочки, пирожки, ватрушки — чего только не было?
Гонгора
Когда все огни погасли —
Один последний…
2-ой прохожий.
Довольно он нас кормил ветром!
3-тий прохожий.
Ну день гори, два гори — пора и погреться…
Гонгора.
Дайте сказать мне!
Молодой рабочий.
Стойте! нет пути обратно!
Пусть голод! пусть холод! пусть не дойти до небес!
Пуст на горе, на плечах и в сердцах вечный Крест!
Не для того ли даны нам руки.
Чтоб заносить их все выше и выше?
Мы не уйдем! не уступим!..
4-ый повстанец.
Довольно! слышали!
1-ый повстанец.
Он смеется над нами!
2-ой прохожий.
Что же мы сыты будем твоими речами?
3-тий повстанец.
Он, верно, обедал,
Пусть теперь водицы отведает!
Граф.
Братья, мы все страдали три недели от этих бандитов проклятых,
Все, все страдали — бедные и богатые.
Они преступили заповеди Божии и предались Дьяволу —
Не охраняли частной собственности, отрицали право.
Но вот вы прозрели, вернулись к Богу.
Судите сами, что лучше: ржаной хлеб или звезды с неба?
Слышите выстрелы? Это войска Руиса.
У Руиса сколько угодно муки, картошки, риса.
Бабка.
Да, да! его солдаты едят пироги с начинкой.
Граф.
И вы будете есть — надо только выдать зачинщиков.
1-ый прохожий.
Да, где их найдешь? Небось, все удрали!
Вот! держите! Стой! ты кто?
Родриго.
