У Ланнинга комок подступил к горлу. В ясном свете огромного кристалла Летони казалось такой маленькой и хрупкой и такой прекрасной…
— Я никогда больше не сверну с твоего пути, — хрипло прошептал молодой человек. — Потому что я люблю тебя, Летони. Объясни только, что я должен делать. И скажи, смогу ли я хоть когда-нибудь увидеть тебя наяву?
Летони покачала головой — темное золото волос всколыхнулось в голубом ореоле.
— Момент выбора еще не наступил, — медленно проговорила она. — Все, что будет потом, скрыто в тумане неопределенности.
Ланнинг снова попытался прикоснуться к ее руке, и снова безрезультатно.
— Просто помни меня, Денни, — тихо продолжала девушка. — Помни, что я тебе сказала. Потому что Зорана прекрасна, а Гларат держит в руках силу гирайн. Берегись Гирончи, и твое время придет. Прощай.
Она заглянула в глубину кристалла и погладила пальцами сияющие грани. Вспышка яркого света — и Ланнинг снова остался один.
Только теперь Денни понял, как вымотало его это приключение. Он привалился к поручням и опустил глаза. Черный плавник акулы все еще мелькал в волнах неподалеку от корабля.
Денни Ланнинг не забыл фразу Летони о коридорах времени. Он нес свой фонарь по темному коридору, надеясь, что когда-нибудь увидит за углом знакомую светлую фигурку. Но годы оставались позади, а Летони не появлялась.
Не мог он забыть и Зорану. Несмотря на отвращение, которое вызывала у него безжалостность Воительницы — что-что, а это она не смогла от него скрыть, — несмотря на предупреждение Летони, молодой человек все-таки грезил порой о прекрасной королеве Гирончи. Более того, в исходившей от нее опасности было что-то притягательное. Ланнинг одновременно страшился встречи с Зораной и желал ее.
Фонарь его все время освещал сцены войны. Ланнинг не терпел несправедливости и не мог оставаться в стороне, когда кто-то боролся за правое дело. Он побывал военным корреспондентом, летным инструктором, пилотом и военным советником на четырех континентах.
Слово в его понимании тоже было оружием. Как-то раз, лежа на больничной койке и ожидая, пока венские доктора убедят малоизученную африканскую амебу покинуть его пищеварительный тракт, Ланнинг даже написал роман. Это была утопия под названием «Дорога к рассвету» — роман о том, каким должен быть мир будущего.
Второй раз Ланнинг взялся за перо в тюрьме, куда он угодил по милости одного диктатора — тому очень не понравилось, когда разоблачили его военные приготовления. На этот раз Ланнинг написал автобиографию в современном стиле. В новой книге он пытался показать, что мир стоит на пороге решающего конфликта между демократией и деспотическим абсолютизмом.
Летони больше не появлялась. Правда как-то раз — он воевал тогда на стороне Освободительной Армии Эфиопии — Ланнинг лежал без сна в своей палатке и вдруг услышал далекий знакомый голос:
— Скорее выйди на улицу, Денни!
Ланнинг поспешно оделся и, ежась от резкого рассветного ветра, отошел на другой конец лагеря. Через несколько минут его палатку разорвала в клочья итальянская бомба.
Зорана тоже приходила, но лишь однажды.
Это случилось примерно через год после происшествия в Эфиопии, когда Ланнинг приехал в Мадрид сражаться на стороне республиканцев. Той ночью он сидел за столом в гостиничном номере и разбирал автомат. Легкий озноб заставил его вспомнить о малярии, привезенной когда-то из Южной Америки. Ланнинг поднял голову и увидел в воздухе над ковром знакомую золотую раковину.
Зорана, все в той же алой кольчуге, возлежала на шелковых подушках с таким видом, будто с момента их последней встречи прошло не девять лет, а всего несколько минут. Легким движением обнаженной руки она отбросила назад тяжелую массу золотых волос и улыбнулась с насмешливым высокомерием.
— Ну что ж, Денни Ланнинг…
Зорана произнесла это хриплым голосом, нарочито растягивая слова. Изумрудные глаза изучали молодого мужчину с откровенным любопытством.
— Значит, тень из Джонбара помогала тебе все эти годы? Но счастлив ли ты?
Ланнинг оцепенел. У него просто дыхание перехватило при виде этой великолепной улыбки. Он вспыхнул, сглотнул и ничего не ответил.
— Я все еще повелительница Гирончи, — ласково напомнила Зорана. — А ключик судьбы все еще в твоих руках. Я лишь предлагаю тебе повернуть его.
Плавным жестом белой обнаженной руки она указала Ланнингу место рядом с собой.
— Я снова предлагаю тебе разделить со мной трон Гирончи. Я подарю тебе половину могучей империи — и себя в придачу. Ну, что скажешь, Денни?
Ланнинг тщетно пытался унять сердцебиение.
— Не забывай, Зорана, что я видел акулу, — пробормотал он.
Зорана, соблазнительно улыбаясь, откинула голову назад, и на цветные подушки хлынул золотой ливень ее волос. У Ланнинга болезненно сжалось сердце.
