— Я расскажу тебе обо всем, Денни. Подожди немного.
И Маклан перевел взгляд на панель управления с многочисленными циферблатами, тумблерами и рычажками. Ланнинга поразило, с какой быстротой и четкостью защелкали переключателями скрюченные пальцы калеки. Маклан повернул штурвал и прошептал какой-то приказ в трубу, вмонтированную прямо в хрустальный колпак. Он весь подобрался и двигался на удивление легко и быстро.
— Подожди, — послышался сиплый шепот. — Как только закончу, все тебе расскажу. Если хочешь, можешь посмотреть.
Ланнинг с возрастающим интересом наблюдал за происходящим сквозь хрустальную поверхность купола. Сначала усилилось мерцание в окружавшей «Хроно» голубой мгле. А потом Маклан нагнулся над циферблатами, повернул какой-то тумблер — и туман исчез!
«Хроно» парил на небольшой высоте над серыми морскими волнами. День был хмурым, и горизонт заволокло туманом. Корпус суденышка внезапно содрогнулся от грома мощных орудий.
Ланнинг с удивлением взглянул на Маклана. Тот молча махнул скрюченной рукой куда-то в сторону. Ланнинг обернулся и увидел серые громады крейсеров, с грохотом изрыгавших огонь и дым.
Маклан отдал еще один приказ, и «Хроно» подплыл поближе к месту сражения. Башня перед ними повернулась, выпустив наружу дуло странного хрустального орудия. Внизу, на палубе, люди с носилками подбежали поближе к борту.
Ланнинг напряженно следил за ходом сражения. Все кругом заволокло дымом, но он все же сумел разглядеть «Юнион Джек», поднятый на одном и кораблей, и германский имперский штандарт — на другом. Спустя несколько мгновений Ланнинг понял, что это за битва. Она давно уже вошла в историю морских сражений.
— «Дефенс» и «Ворриор»! — восхищенно выдохнул он. — А тот, третий — «Вейсбаден»! Неужели это Ютландское сражение?
Маклан бросил взгляд на один из циферблатов.
— Да. Тридцать первое мая тысяча девятьсот шестнадцатого года. Мы ждем, когда затонет «Дефенс».
В клубах едкого дыма «Хроно» подобрался поближе к атакующим британским кораблям. И тут из тумана вынырнули остальные германские крейсеры! Ураганным огнем они прикрыли пострадавший «Вейсбаден». Два залпа, и английский флагман «Дефенс» был весь объят пламенем.
Оба флота продолжали лавировать в клубах порохового дыма, изрыгая смерть и огонь, а Уил Маклан уже повел свое судно вниз, туда, где только что исчез «Дефенс». Вокруг огромной воронки кружились немногочисленные обломки — все, что осталось от флагмана.
В недрах хрустального орудия зажглась длинная яркая спираль, и из жерла вырвался широкий желтый луч. Барри Халлоран сорвал с себя свитер и прыгнул за борт, сжимая в руках веревку. Когда его по лучу втянули обратно, Барри тащил за собой на веревке раненого моряка. Тот был без сознания. Смешанная с морской водой кровь лилась с него ручьями. Пострадавшего положили на носилки и бегом унесли вниз, в лазарет.
Следующим в воду собирался броситься Кортни-Фарр, однако тут из тумана вынырнул стальной нос потерявшего управление крейсера «Ворспайт». Англичанин отшатнулся от борта. У Ланнинга перехватило дыхание. Столкновение было неизбежно!
Уил Маклан щелкнул тумблером и слегка повернул штурвал. Огромные диски на носу и корме «Хроно» засияли слабым зеленоватым светом, и картина морского сражения снова растворилась в голубоватой мерцающей мгле. Старик капитан облегченно вздохнул и вытер со лба крохотные капельки пота.
— Вот, Денни, — прошептал он. — У Джонбара появился еще один защитник.
— Объясни мне наконец, что происходит! — взмолился Ланнинг.
Уил Маклан оперся о приборную панель и отбросил назад длинные седые волосы. Скрюченные пальцы коснулись белых шрамов на лице.
— Прости, что говорю с тобой шепотом, Денни, — начал он наконец. — Когда я умирал от жажды в подземельях Гирончи и умолял дать хоть каплю воды, Зорана влила мне в глотку расплавленный металл. Даже врачи Джонбара не умеют делать новые голосовые связки. Но Зорана еще заплатит за это!
Старик снова судорожно выпрямился, сверкая глазами от ярости, затем постарался взять в себя в руки и продолжить рассказ. Он разжал стиснутые пальцы и даже улыбнулся.
— Как ты знаешь, изучение времени — мой конек. Когда мы жили в простом четырехмерном пространстве, где время было лишь еще одним измерением, казалось, что покорить его проще простого, для этого и не нужно ничего, кроме классической ньютоновой динамики.
Но потом появились такие вещи, как квантовая теория Макса Планка, волновая механика де Бройля и Шредингера или матричная механика Гейзенберга. Каждое новое открытие все больше усложняло структуру вселенной — и тем самым проблему времени.
Если применить к реальным частицам понятие амплитуды вероятности, то их мировые линии больше не будут обычными фиксированными траекториями. Согласно принципу неопределенности, геодезические могут иметь бесконечное число возможных продолжений.
