Я еще, ниже, глубже – нет как не было. Будто ничего и не клала туда.
Желудок мне словно холодной рукой сжало. Может, не положила? Может, забыла? Ощупала себе косы – ленты нет. Ощупала пояс – нет ленты. Может, в другое место сунула? Так нет же другого места! Может, упали? Я к корням нырнула, шарю вокруг дерева, в листьях сухих, всюду ищу. Нет!
Тут он на меня и напал. Я же обо всем позабыла, пока искала, и не слышала, как он подошел. Напал, со спины навалился, в землю вдавил, рот рукой зажал, не успела и вскрикнуть. А второй рукой под рубахой шарить стал. Рука у него жаркая, потная, грязная. Живот мне как огнем прожгло, а он между ног ладонь положил и сжал. Я закричала сквозь его пальцы. А он засмеялся. Но я молодая была, сильная. Я изловчилась и в грудь его локтями пихнула. Он задохнулся. Я выкрутилась из-под него, нож выхватила и резанула, целя ему между ног, а сама подальше отпрыгнула и наизготовку встала, чтобы больше не смог схватить.
А он засмеялся. Он и не думал больше подходить. Стоял передо мной и смеялся. А потом сказал:
– Не бойся, завтра замуж возьму, не будешь долго срам носить. Двух оленей приведу, больше за тебя не надо. А ты помалкивай. Скажешь кому, прибью. Поняла?
Я ничего не ответила. Сердце мое от ужаса так сжало, что думала – прямо сейчас задохнусь. Развернулась и побежала. Без дороги, как есть, спотыкаясь, от деревьев отшатываясь, ветки по лицу хлестали – но я бежала и бежала, боясь только, что погонится за мной.
Но он не погнался. Смех его в спину летел, а мне казалось, это не смех – это волк завывает, повизгивая. От этого воя деревья дрожали. От этого воя камни с гор сыпались. Я бежала, будто меня плеткой гнали. Вперед, вперед. Через ручей перелезла, пустилась дальше. Земля вверх пошла – полезла в гору. Живот жгло. Между ног саднило. Грязью, липкой грязью заливало мне сердце – не отмыться теперь. И не заступится никто за Воллу. Никому она не нужна. Варна мог бы, но как про такое скажешь Варне? Стыдно, стыдно!
Я упала, споткнувшись, и заплакала.
Открываю глаза – темно. Ночь уже? Нет, не ночь. Просто темно, и пахнет сыростью и землей. Поодаль звонко капает вода. Кап-кап-кап… Я лежу навзничь с открытыми глазами и слушаю. Кап-кап… Не холодно, но неприятно зябко, будто бы я в пещере. В темноте проступает что-то, но что – не разобрать. Надо встать, думаю, и сажусь – и тут же стукаюсь головой. Загудело, будто в пустой чан ударили: бу-ум! Ложусь обратно, руками за голову держусь: больно, шишка будет.
Наконец боль отступает, но вставать мне страшно. Я протягиваю руку, и она натыкается на что-то прямо над головой. Большое, длинное и круглое. Как ствол дерева, только из железа. И деревья вверх растут, а это низко надо мной висит. Еще оно горячее, шершавое, но без коры, как оструганное, а внутри него бежит горячий ток – я чувствую его пальцами. Длинное – я вперед пощупала, назад пощупала, ни сучка, ни изгиба. Не дерево это, понимаю я, а корень. Огромный толстый горячий корень. Я под землей, в корнях. Но как попала сюда? В горы убежала, в щель провалилась? Или кто-то унес меня? Ничего не помню.
Потихоньку выползаю из-под корня и сажусь. Оглядываюсь. Вокруг такие же корни, где потолще, где потоньше. И в разные стороны растут. А поодаль – белесый свет. Встаю и иду к нему. Медленно иду, чтобы на корни не налететь. Но я их вижу. В свете – все лучше и лучше вижу. И руки свои вижу, понимаю вдруг. От удивления останавливаюсь и разглядываю свои руки. Давно я их так хорошо не видела. С тех пор, как болела после змеиной травы, с тех пор и не видела.
Так это сон, значит! Мне сразу спокойно становится и любопытно: что дальше будет в этом сне, где я в пещере с железными корнями? С легким сердцем шагаю на свет и выхожу к лестнице, тоже из железа. Чудно́, конечно: кто ж будет лестницу делать из железа, зачем? Разве что во дворце бога солнца может стоять железная лестница. Ну точно сон это – во сне все может быть. Надо подняться.
Выхожу – и попадаю как будто и правда во дворец: все вокруг каменное, и стены, и пол, и потолок, и все сияет, хоть огня нигде нет. Яркий белый свет отражается в гладком камне, играет. И правда бог солнца здесь жить может!
Рядом две двери, обе из железа и обе закрыты. Открыть их надо, наверно? Во сне всегда лучше открывать двери, интересно же, куда они ведут. Но как ни толкаю их, как ни наваливаюсь – не открываются.
Вдруг слышу – шаги: идет кто-то, значит. Стража?! Услышали, что кто-то во дворец проник, сейчас убьют! А мне и спрятаться некуда, везде стены гладкие, разве что назад, под землю сигать. Но пока думала так, смотрю – входит человек.
