Они стали делать его сразу же, как только Варна смог стоять у наковальни, опираясь на березовый костыль. Он учел все ошибки – он не был бы Варной, если бы не умел понимать, что сделал не так. Поэтому в первую очередь он решил придумать, как управлять крылом в полете. Для этого Злата подстрелила ему птиц – ястреба, горлицу и гуся. Варна разложил их перед собой и изучил, как устроены их крылья и хвосты, как они помогают им при полете. Руль он сделал треугольным, выгнутым, и управлять им можно было с помощью рычагов. Он закрепил его посредине и сзади, как птичий хвост. Кроме того, вспомнив, как гусь подгибает под себя крылья, садясь на воду, как разворачивается в полете ястреб и как горлица машет под себя, перелетая с ветки на ветку, Варна придумал сделать шторку внизу крыла, которая могла бы опускаться и подниматься, – это должно было бы задержать полет, когда нужно.
Но главное, что он понял твердо, – что в следующий раз прыгать с утеса надо не зимой, а летом. Летом ветер шел от земли, снизу. Он бы не толкал, а подхватил, и крыло держалось бы в воздухе. Улавливая теплый ветер, можно будет подниматься все выше и выше, понял Варна. «А когда всадник крыла устанет, как он опустится?» – спросила Злата. «
Они доделали крыло еще до весны и до той охоты и только ждали тепла и нужного ветра, чтобы испытать его снова. Но как Злата слегла, Варна к нему не подходил. Да и вообще не спускался в кузню, доверив все Зотану.
И чего еще не могла знать Золна – и никто в целом мире не мог знать, – что был один человек, кто все это время изо дня в день поднимался на утес и с него смотрел на поляну, на которой стояла кузня, высматривая там Злату. Это был Мал. Вот уже два года он приходил на южный склон утеса, с которого зимой прыгнул Варна, и смотрел в тайгу, напрягая глаза. Когда он видел знакомую фигуру – золотые волосы, гибкий стан, – снующую по поляне по каким-то делам, кружащуюся и поющую или сидящую у кузни за шитьем, – он уходил с болью в сердце, скрипя зубами. Если же эта фигура не появлялась, он не находил себе места и так бил коня, возвращаясь, что тот приходил весь в пене.
Только зимой, в пургу и метель, Мал не появлялся на склоне, поэтому не знал, что случилось с Варной, и не видел крыла.
И вот всю весну и все лето он напрягал глаза впустую – Злата не появлялась. Он видел Варну, тот спускался из лабаза и возвращался в лабаз. Он видел мальчишку, тот постоянно торчал в кузне, только вечером возвращаясь в стан. Но Злата не спускалась, и Мал никак не мог понять – там ли она, жива ли? Или она поселилась с женщинами в стане? Или… но эти мысли он гнал от себя – она могла бы сидеть в лабазе, не выходя, потому что ждала ребенка, и ей трудно было уже спуститься. Или если уже родила… Но нет, эти мысли Мал разгонял, как гнус, потому что не знал бы, что ему дальше делать. А вот если Злата не жива, если она ушла в Буни… Алый костер мести разгорался в его сердце, и Мал старательно раздувал его.
Ильчи напали на стадо, переходившее на зимний выпас. С оленями было четверо мужчин. Двое погибли, мальчик-подросток убежал в стан. Прибежавшие на помощь мужчины подобрали раненого, догнали стадо, перебили ильчи и вернули оленей. В другой раз ильчи напали на охотничью партию, в ней было двадцать мужчин и шестеро женщин. Половина мужчин погибли, четверо женщин пропали – ильчи забрали их, как и мясо, заготовленное на зиму. Это была общая партия Тойгонов и Пырра. Мужчины этих родов поехали по следам, перебили тех ильчи, которых успели нагнать, потом к ним присоединились Камлаки – это их стадо отбивали у ильчи, – и вместе они напали на их крайние дома, сожгли, забрали шкуры и продуктовые схраны. На пути назад ильчи догнали их, был бой, многие погибли с обеих сторон, остальные вернулись и рассказали о случившемся. Роды провели большой сбор. Стали готовиться к войне.
Зотан был на том сборе и сразу оттуда припустил к Варне. Глаза его горели. Восхитительная мысль охватила его. Великая мысль, великий подвиг. Он бежал, сбиваясь с дыхания, но не теряя свою мысль, и уже в лесу стал кричать: «Варна! Варна!»
– Варна! – кричал Зотан, подбегая к кузне.
– Что там такое? – насторожилась она. – Ты слышишь? Кто-то кричит?
– Нет, я не слышу. Пей, – сказал Варна. Он и правда ничего не слышал за шумом деревьев – осень была ветреная.
– Помоги мне выйти, – попросила Злата. – Тут душно, я хочу подышать. Помоги, – сказала настойчиво, предвосхищая его несогласие.
Варна подставил ей плечо, подвел к дверям лабаза.
