Профессор Дуглас возмущенно хмыкнул. Нет. Его гражданский долг – вернуть золото властям. Связаться с Денверским Монетным Двором и сообщить о находке. Или в полицию позвонить. Переключив передачу, Дуглас сдал назад, поравнялся с бруском металла, заглушил двигатель и выскользнул из кабины на темный асфальт. Манкировать гражданским долгом недопустимо. Лояльный гражданин – господь свидетель, его лояльность подтверждена полусотней тестов – проехать мимо подобной находки просто не вправе. Сунув в кабину голову, Дуглас принялся шарить под приборной панелью в поисках фонарика. Если кто-то потерял на дороге слиток золота, его долг…
Слиток золота. Невероятно. Сердце замерло, по спине побежали мурашки, а тоненький голосок в голове отчетливо, рассудительно произнес: «Кто мог бы уехать, оставив на обочине слиток золота?»
Нет, здесь явно что-то нечисто!
Охваченный ужасом, Дуглас замер на месте, мелко затрясся всем телом. Пустынное темное шоссе… безмолвные горы… и он… совсем один. Место – удобнее не придумаешь. Если за ним охотятся…
Охотятся?
Кто?
Стряхнув оцепенение, Дуглас огляделся вокруг. На виду – ни души. Скорее всего, за деревьями прячутся. Поджидают его. Только и ждут, чтобы он пересек шоссе, сошел с асфальта к опушке, наклонился над слитком, а там… Один меткий удар по затылку, и дело сделано.
Поспешно забравшись в кабину, Дуглас завел мотор, поддал газу, отпустил ручной тормоз. Машина рванулась вперед и, набирая скорость, помчалась вдоль шоссе. Руки дрожали, пальцы изо всех сил, до белизны костяшек, вцепились в баранку руля. Скорее, скорее прочь! Скорее прочь отсюда, пока эти – кто б они ни были – не добрались до него!
Подхлестываемый страхом, он переключился на последнюю передачу и еще раз, напоследок, оглянулся назад, высунув голову в открытое боковое окно. Слиток мирно лежал у обочины, поблескивал в темной траве как ни в чем не бывало, однако утратил четкость очертаний, подернулся рябью, словно над ним колышется знойное марево.
Вдруг слиток потускнел и исчез. Блеск золота угас в ночной темноте.
Дуглас поднял взгляд к небу… и в ужасе ахнул.
Звезды над головой исчезли из виду, заслоненные чем-то огромным – темной округлой громадой потрясающей величины. Бестелесный темный овал двигался прямо над ним словно живой.
Лицо… Исполинское, космического масштаба лицо… смотрит вниз, затмевая все прочее, будто гигантский спутник Земли!
Секунду-другую титанический лик парил в небесах, не сводя взгляда с Дугласа – вернее, с того места, которое он только что покинул, а после, подобно золотому слитку с обочины, померк, растворился во тьме.
Над шоссе вновь замерцали звезды. Все… больше вокруг никого…
Дуглас бессильно обмяк, откинувшись на спинку сиденья. Руки соскользнули с руля. Машина, с ревом несшаяся по шоссе, беспорядочно завиляла из стороны в сторону, да так, что он едва успел вовремя схватиться за руль.
Сомнений не оставалось: его преследуют. За ним охотятся. Только вовсе не коммунисты и не шутники из числа студентов. И не какой-то неведомый, якобы вымерший доисторический зверь.
Что б ни задумали, кем бы ни оказались преследователи, с Землей они не имеют ничего общего. Явились они из какого-то иного мира, причем специально ради него.
По его душу.
Вот только… зачем он им?
Пит Берг слушал Дугласа с предельным вниманием.
– А дальше? – спросил он, стоило Дугласу, запнувшись, прервать рассказ.
– Да… этим, собственно, все и закончилось, – подытожил Дуглас и покосился на Билла Хендерсона. – Только не убеждайте меня, будто я спятил на старости лет! Я правда видел его, и на сей раз не только глаз – лицо. Лицо целиком. Смотрящее вниз, на меня.
– Думаешь, наблюдатель в обоих случаях был одним и тем же? – уточнила Джин Хендерсон.
– Двух мнений не может быть! Взгляд тот же самый. Изучающий, чтоб ему!..
– В полицию нужно звонить, – тоненько, резко перебила мужа Лора Дуглас. – Так дальше продолжаться не может. Если кому-то вздумалось следить за ним…
– Полиция здесь ничем не поможет, – возразил Билл Хендерсон, без остановки расхаживавший из угла в угол.
Час был поздний – минула полночь, однако в доме Дугласов горели все лампы. Престарелый Милтон Эрик, глава Математического факультета, съежившись в уголке, внимательно, молча, с бесстрастной миной на изборожденном морщинами лице вслушивался в разговор.
– Полагаю, – спокойно заговорил профессор Эрик, вынув изо рта трубку, зажатую меж пожелтевших зубов, – мы имеем все основания считать, что имеем дело с внеземным разумом. С внеземной расой. И их величина, и образ действий свидетельствуют: с Землей они не связаны ни в коей мере.
– Но ведь не могут же они расхаживать там, прямо по небу! – взорвалась Джин. – Стоять в воздухе, а то и в вакууме!
