Эрик, поспешив наружу, поднял Мэтсона на ноги.
– Как ты? А вот сам, сам виноват! Говорил же: рассердишь его, дело добром не кончится!
От ярости щеки Мэтсона запылали огнем.
– Ну нет, от какого-то там божка с козявку величиной я таких штучек не потерплю! – зарычал он и, оттолкнув Эрика, ринулся в дом. – Заберу его в Лабораторию, запихну в бутылку с формальдегидом, препарирую, а шкуру сниму и на стену повешу! И будет у меня первый известный науке образчик бо…
Вокруг Мэтсона вспыхнул чуть желтоватый ореол в форме сферы. Окруженное сияющим светом от макушки до пят, его тощее тело сделалось похоже на волосок лампы накаливания.
– Какого дьявола! – вздрогнув от неожиданности, пробормотал он.
Тело его истончилось, поблекло, с негромким шипением начало стремительно уменьшаться в размерах. Становясь все меньше и меньше, оно изменило и форму, причудливо съежилось, сплющилось и…
Ореол света угас. На месте Мэтсона, посреди бетонной дорожки, ведущей к крыльцу, глуповато разинув рот, сидел маленький зеленый лягушонок.
– Ну? Видишь?! – в бешенстве зарычал Эрик. – Я же говорил: помолчи, умерь пыл, и вот! Вот что он с тобой сделал!
Лягушонок неуклюже запрыгал к дому. У крыльца он замер, поник головой, не в силах одолеть ступенек, и беспомощно, жалобно квакнул.
– Эрик! – возвысив голос, застонала Пат. – Ох, Эрик, смотри, что он натворил! Бедный Том!
– Сам виноват. Поделом ему, – буркнул Эрик.
Однако сам тоже забеспокоился не на шутку.
– Послушай, – сказал он богу, – такие фокусы со взрослым человеком – это уже чересчур. Что скажут его жена и детишки?
– А что скажет мистер Брэдшоу?! – вскричала Пат. – Не может же Том в таком виде явиться на работу!
– Уж это точно, – согласился Эрик и вновь воззвал к богу: – По-моему, урок пошел ему впрок. Как насчет обратного превращения? Сделай, о’кей?
– Да, уж лучше верни ему прежний вид! – взвизгнула Пат, сжав кулачки. – Верни, не то с «Терран Металз» будешь дело иметь, а Хорас Брэдшоу даже бога скрутит в бараний рог!
– Верно. Уж лучше преврати его обратно, – попросил Эрик.
– Ничего, все это ему только на пользу, – возразил бог. – Пожалуй, оставлю-ка я его лягушонком на пару столетий…
– Столетий?! – взорвалась Пат. – Ах ты слизнячишка!
Дрожа от ярости, она угрожающе шагнула к коробке.
– Слушай меня! Преврати Тома обратно, не то сейчас же из этой коробки в мусоросжигатель отправишься!
– Уйми ее, – велел бог Эрику.
– Успокойся, Пат, – взмолился Эрик.
– Успокоиться?! Ну уж нет! Кем это он тут себя возомнил? Хорош сюрприз! Да как ты только посмел этот заплесневелый кусок мусора в дом принести?! Это, по-твоему…
И тут ее крик оборвался на полуслове.
Предчувствуя недоброе, Эрик обернулся к жене. Пат замерла, оцепенела с приоткрытым ртом. Казалось, она вот-вот продолжит гневную речь, однако Пат даже не шелохнулась… и, мало этого, побелела с головы до ног. При виде этой чуть сероватой, твердокаменной белизны спина Эрика вмиг покрылась гусиной кожей.
– Господи милостивый, – пролепетал он.
– Я обратил ее в камень, – зевнув, пояснил бог. – Слишком уж от нее много шума, а мне, пожалуй, пора бы отдохнуть. Перелет меня несколько утомил.
– Глазам не верю, – выдохнул Эрик Блейк, ошарашенно покачав головой. – Мой лучший друг превращен в лягушонка… жена вовсе окаменела…
– Совершенно верно, – подтвердил бог. – Мы справедливы. Каждому воздаем по делам его. Оба получили именно то, чего заслуживали.
– А Пат… Пат меня слышит?
– Думаю, да.
Эрик шагнул к статуе.
– Пат, – с мольбой в голосе заговорил он, стиснув ее холодные, твердые плечи, – прошу тебя, не сердись. Я тут не виноват. Не злись на меня. Не я же это проделал…
Гладкий гранит леденил пальцы. Окаменевшая Пат бесстрастно взирала прямо перед собой.
– Стало быть, «Терран Металз», – язвительно проворчал бог, пристально глядя на Эрика единственным глазом. – Кто таков этот Хорас Брэдшоу? Вероятно, какое-то местное божество?
Эрик, плюхнувшись в кресло, дрожащими руками вытряхнул из пачки сигарету и закурил.
– Хорас Брэдшоу – владелец «Терран Металз», – мрачно ответил он. – Можно сказать, самая важная персона на Терре. «Терран Металз» принадлежит половина планет системы.
– Царьки вашего мира меня не интересуют, – туманно ответил бог, обмяк и прикрыл глаз. – Я отдохну некоторое время. О кое-каких делах поразмыслю. Захочешь – можешь разбудить меня как-нибудь после. Побеседуем о богословских материях, как на борту корабля, по дороге сюда.
– «О богословских материях»! – ядовито передразнил его Эрик. – Моя жена превращена в глыбу камня, а ему, видишь ли, разговоры о богословских материях подавай!
Увы, ушедший в себя бог его больше не слушал.
– Ну да, конечно, тебе-то какое дело, – охваченный злостью, проворчал Эрик. – Вот она, благодарность за то, что я увез тебя с Ганимеда! Оставил меня без жены и без друга, а сам… Нечего сказать, хорош бог!
Молчание.
В отчаянии Эрик принялся лихорадочно размышлять. Возможно, проснувшись, бог придет в лучшее расположение духа. Возможно, позволит уговорить себя вернуть Тому и Пат прежний, обычный, облик.
