Впереди, словно призрак, замаячило здание делового центра – такое же мутное, серое, как и все прочее. Эд неуверенно поднял руку, потянулся к стене…
От прикосновения часть стены рухнула, осыпалась наземь словно песок. В изумлении Эд невольно разинул рот. Лавина серого праха беззвучно струилась к ногам, а там, где его рука коснулась бетона, в ровной стене разверзся жуткий темный пролом.
Окончательно сбитый с толку, Эд дошел до ступеней, ведущих к парадному входу, и направился к двери. Под его тяжестью лестница подалась, нога утонула в камне по щиколотку. Казалось, он бредет через сыпучий песок, вязнет в какой-то рыхлой, истлевшей гадости.
Наконец он добрался до холла, который тоже затянуло непроглядным серым туманом. Лампы под потолком бессильно мерцали в неземной мгле, окутавшей все вокруг.
Сощурившись, Эд отыскал взглядом стойку торговца сигарами. Табачник с неизменной зубочисткой в зубах застыл без движения, опершись на прилавок. Утратившее всякое выражение, его лицо сделалось тускло-серым. Табачник посерел с головы до ног!
– Эй, – прохрипел Эд. – Что происходит-то, а?
Табачник не отзывался. Тогда Эд коснулся его серого плеча. Пальцы не встретили ни малейшего сопротивления.
– Бог ты мой, – пролепетал Эд.
Рука табачника, отвалившись от тела, рухнула на пол холла, рассыпалась в мелкий прах. В невесомый серый прах. В пыль.
У Эда помутилось в глазах.
– Помогите! – во весь голос закричал он.
Отклика не последовало. Тогда Эд снова огляделся вокруг. Неподалеку маячило еще несколько неподвижных фигур – человек с газетой в руках, две женщины, ждущие лифт…
Подойдя к человеку с газетой, Эд тронул его за плечо.
Человек медленно, словно во сне, рухнул, рассыпался по полу бесформенной кучей рыхлого серого праха. Распался в пыль, в мелкое, невесомое крошево. Обе женщины тоже рассыпались от первого же прикосновения, словно песочные статуи, не шелохнувшись и не издав ни звука.
Отыскав лестницу, Эд покрепче ухватился за перила и устремился наверх. Первая же ступенька просела под его тяжестью. Испугавшись пуще прежнего, Эд ускорил шаг. Следом за ним тянулась цепочка вмятин – глубоких, отчетливых отпечатков его подошв на сером бетоне. Окутанный клубами пыли, он добрался до второго этажа и оглядел безмолвный коридор. Вновь мутная пелена и ни единого звука. Ничего… только мгла. Клубящаяся серая мгла.
Спотыкаясь на каждом шагу, Эд двинулся к третьему этажу. Один раз подошва ботинка продавила ступеньку насквозь. Секунду он с замершим сердцем висел над зияющим провалом, глядя в разверзшуюся под ногами бездонную пустоту, но тут же опомнился, в два прыжка одолел пролет лестницы и остановился перед знакомой дверью с табличкой:
«ДУГЛАС И БЛЕЙК, ТОРГОВЛЯ НЕДВИЖИМОСТЬЮ»
В полутемном холле тоже клубилась мелкая серая пыль. Над головой судорожно моргали огни потолочных ламп. Стоило взяться за дверную ручку и потянуть, как та осталась в кулаке. Отшвырнув ее, Эд впился в створку двери ногтями, рванул на себя. Лист стекла рухнул ему навстречу, рассыпавшись в прах подобно всему остальному. Переступив порог, Эд оказался в приемной.
Пальцы мисс Эванс, сидевшей за секретарским столом, мирно покоились на клавишах пишущей машинки. Неподвижная, точно статуя, мисс Эванс тоже оказалась серой от макушки до пят – и ее кожа, и одежда, и волосы утратили прежний цвет.
Эд тронул ее за плечо. Пальцы вновь словно бы погрузились в невесомые хлопья пыли.
Охваченный страхом пополам с отвращением, он отпрянул назад. Мисс Эванс даже не шелохнулась.
Двинувшись дальше, Эд зацепил бедром один из столов. Стол рассыпался в прах. У бачка с питьевой водой, держа в руке кружку, возвышался безмолвным серым истуканом Эрл Хендрикс. Нигде ни движения… ни звука… ни следа жизни. Все вокруг обернулось недвижным, безжизненным серым прахом.
Ошеломленный, сам не заметив, как вновь оказался в коридоре, Эд встряхнул головой. Что бы все это значило? Может, он потихоньку сходит с ума? Может, он…
Шаги! Топот ног за спиной!
Эд обернулся, сощурился, вглядываясь в серый туман. По коридору в его сторону быстрым шагом шел… человек. Человек в белом халате. За ним спешили другие, тоже в белом, увешанные странным снаряжением, толкающие перед собой тележки с какой-то хитроумной аппаратурой.
– Эй, – сипло прохрипел Эд.
Люди в белом остановились, разинули рты, вытаращили глаза.
– Глядите!
– Что-то не то!
– Один до сих пор активен.
– Тащите деактиватор!
– Так продолжать нельзя. Его нужно…
Люди в белых халатах устремились к Эду, обходя его с двух сторон. Один волок за собой длинный шланг с причудливым наконечником. Другой катил следом ручную тележку. От множества резких, отрывистых распоряжений зазвенело в ушах.
Это-то и помогло Эду сбросить оцепенение. Страх захлестнул его с головой, перерос в панику. Вокруг явно творилось что-то чудовищное. Нужно бежать. Людей предупредить. Спасаться.
Развернувшись, Эд опрометью бросился вниз. Ступени под ногами рассыпались в пыль. Рухнув с высоты половины пролета, он кубарем прокатился по россыпи праха, вскочил и помчался дальше, к первому этажу.
