Молчаливый сопровождающий, очевидно, прекрасно знал, куда идет. Когда они вышли из дома через боковую дверь, Джонасу сразу бросилась в глаза лыжная маска, полностью скрывавшая лицо неизвестного.
На крыльце они остановились. Томительно потянулись минуты. Моросящий дождик, начавшийся еще пару часов назад, теперь превратился в настоящий осенний ливень. Громкая дробь капель почти заглушала близкий шум прибоя.
Кинкейд не заставил себя ждать. Он вышел из той же двери и самодовольно взглянул на Джонаса.
— Вы сделали свое дело, Тресслар, — бросил он неподвижно стоявшему громиле. — Отлично.
Это оказалось проще, чем я думал, и избавило нас от дополнительных проблем.
— Твои проблемы только начались, Кинкейд, — покачал головой Джонас.
— Вы ошибаетесь, друг мой. Они почти решены. Конечно, мне хотелось бы побольше узнать о вас и вашей роли во всей этой истории, но, к сожалению, у нас нет времени на допросы с пристрастием. Я не хочу, чтобы мое отсутствие было замечено кем-либо из гостей. Но вы не волнуйтесь, Куаррел. Я задушевно побеседую с вашей рыженькой подружкой. Уверен, она многое расскажет мне о вас.
Кровь ударила в голову Джонасу.
— Но Верити ничего не знает!
Зловещая усмешка исказила тонкие губы Кинкейда, глаза зажглись странным, почти маниакальным возбуждением.
— Вот это мы и уточним. Одно обещаю вам наверняка — мне доставит большое удовольствие заставить ее развязать язычок. Приятная задача, не находите? Признаться, у вас отменный вкус, Куаррел. В вашей подружке есть какая трогательная хрупкость, какая-то детская свежесть.
Меня всегда привлекали такие женщины. Что-то подсказывает мне, что ваша Верити очень чувствительна к физической боли.
— Я убью тебя, если ты дотронешься до нее! — тихо пообещал Джонас.
Кинкейд улыбнулся еще шире:
— Изрядно сказано, особенно для человека, который очень скоро покинет наш бренный мир. — Он сделал знак Тресслару. — Спасибо, он мне больше не нужен. Постарайтесь по возможности не пользоваться пистолетом. Все должно выглядеть как несчастный случай. Вы знаете, что делать.
Тресслар кивнул.
— Да, — лаконично бросил он. — Но я так и не успел проверить картину.
— Чуть позже я займусь этим сам. Твоя задача — поскорее покончить с этим типом, пока он еще больше не осложнил нашу жизнь. — Кинкейд повернулся и скрылся в доме, даже не удостоив Джонаса прощальным взглядом.
— Ну что ж, — промолвил Тресслар. — С глаз долой — из сердца вон, как говорится. Пошли, парень.
Джонас задумчиво смерил взглядом своего палача:
— Куда?
— Прогуляемся к утесам, туда, где перила совсем обвалились. Кинкейд подробно описал мне это местечко.
Ты, дружок, сломаешь себе шею, ненароком оступившись в темноте. С кем не бывает? Немного перебрал, вышел проветриться да и сорвался с утеса. Очень печально. — Он слегка поднял дуло своего пистолета. — Пошел.
Джонас покорно повернулся и неторопливо спустился по ступеням. Ледяной дождь хлестал в лицо, и лишь благодаря черному маскарадному плащу он не вымок до последней нитки. Единственное утешение, что проклятый конвоир тоже мокрый как мышь, угрюмо подумал Джонас и пошел еще медленнее. Хлюпающая под ногами грязь могла отлично сойти за естественную причину такой нерасторопности.
— Я сказал, пошевеливайся, Куаррел! — рявкнул Тресслар. — Я не собираюсь возиться с тобой всю ночь!
Джонас сделал вид, что поскользнулся, и упал на землю. Тресслар раздраженно взмахнул пистолетом, но даже не подумал подойти ближе и подать руку. Джонас неторопливо поднялся на ноги, успев при этом переложить свой нож в сборчатый рукав своей белой сорочки. Выпрямившись, он резким движением развязал плащ, словно собираясь отбросить прочь промокшую насквозь ткань.
— Оставь в покое свой клоунский наряд, — остановил его Тресслар. — Тебя найдут в нем.
До утесов дошли быстро. Гораздо быстрее, чем того хотелось бы Джонасу. По пути ему так и не удалось отвлечь внимание Тресслара или хотя бы придумать блестящий план дальнейших действий. Значит, придется орудовать наудачу и уповать только на чудо.
— Вот мы и пришли, — объявил Тресслар, высветив лучом фонарика обломки разрушенных перил и покосившиеся столбы, торчавшие из мокрой земли.
Джонас стремительно обернулся к своему палачу, резко рванув с себя плащ и стиснув в кулаке его край. Он надеялся, что в темноте Тресслар примет его маневр за судорожный жест до смерти испуганной жертвы.
— Хотите, чтобы я спрыгнул вниз? Вам придется долго ждать этого!
— Я всегда рад протянуть руку помощи. — Тресслар с легкостью выломал кусок разрушенных перил и, не говоря ни слова, замахнулся своей дубинкой на Джонаса.
В обычных условиях здоровый инстинкт самосохранения заставил бы любого человека сделать шаг назад, уклоняясь от удара, направленного прямо в голову. Но для Джонаса этот шаг означал бы шаг в пропасть. Он понял это, как только Тресслар размахнулся, и все же поразился могучей силе подсознательного, едва не заставившей его сломать шею. Крепче вцепившись в край плаща, Джонас слегка развернулся, рассчитывая, что со стороны это будет выглядеть как желание избежать побоев.
