Я же подумал о том, что намного интереснее было бы, если за мое внимание так боролась пара барышень. Можно и мохноухих, я уже привык.
— Брансципер, ты не понимаешь (спасибо, дружище, теперь я знаю, как его зовут) Граннифер нельзя сейчас возвращаться, — уверено сказал Лан, — я не стал об этом говорить при всех: ее сознание повреждено. Это не простая амнезия — душа задета тоже. Я уже начал лечение. Если сейчас прервать процесс, последствия могут быть необратимыми.
— Палачу расскажешь, — не унимался брат Гранни, с именем, похожим на название какого-то паразита, — и то, как вы оказались на острове, и что ты сделал с ней, раз она родного брата не узнает.
— Это я и тебе расскажу, — процедил Лан, — Когда я добрался до острова, она уже была там. И какое-то существо, думаю, это был кто-то из морских духов, было с ней. Тебе же известно, если к ним в лапы попадает человек, они оставляют его себе, а чтобы не пытался сбежать, лишают памяти, — глаза Бранципера округлились, — мне удалось отбить ее, но она уже ничего не помнила. Мне буквально по крупицам пришлось собирать ее личность. Граннифер только начала передвигаться самостоятельно, выучила свое и мое имя, но не помнит, кто она и как попала на остров. Если сейчас побеспокоить ее, она, конечно, сможет выучить заново имена и запомнит лица, но вряд ли сможет вернуться к себе прежней.
Мне не понравилось, как изменился взгляд брата Граннифер. Он явно рассматривал такой вариант как возможный и прикидывал, не лучше ли так и сделать — превратить Гранни в послушную куклу без собственного мнения.
Его размышления прервало появление еще одного человека. В дверь каюты постучали, а потом на пороге появился чернявый накачанный мужичок со шрамом через все лицо и гладко зачесанными волосами. Только повязки на глазу не хватало. Он окинул взглядом открывшуюся картину, пошевелил бровями в стиле «их богатых не поймешь», тихо крякнул, прочистив горло, и объявил:
— Места для новых пассажиров готовы, — сообщил он. — Если леди пришла в себя, капитан просит освободить его каюту и проследовать за мной.
Лан и Брансципер, обменявшись ненавидящими взглядами, принялись поднимать меня с пола. Я подскочил, не давая Брансциперу почувствовать мой настоящий вес — он, конечно, сбит с толку, но на идиота не похож — и схватив Лана за оставшийся рукав, потащился за ним с потерянным, ничего не выражающим взглядом. Именно так, по моему мнению, должна выглядеть девица с поврежденным рассудком и разрушенной личностью — как смесь потерявшегося щенка и буйной истерички.
Мы вышли на палубу, после полумрака каюты в глаза ударил яркий свет. Я старался смотреть под ноги, лишь мельком озираясь по сторонам. Мне на глаза попался сидящий на бухте каната белобрысый конопатый подросток. Он грыз яблоко и с любопытством разглядывал вышедших на палубу людей.
Юнга, наверное, бросил свои дела и предается праздному любопытству. Влетит ему от команды. И капитана, который представлялся мне весьма суровым морским волком лет сорока. Судя по голосу, при звуках которого даже чайки предпочли заткнуться, тип был серьезный.
Над головой раздался оглушительный хлопок, я непроизвольно задрал голову, забыв про собравшихся зрителей, — над нами, подхватив ветер, расправился парус. На палубе народу прибавилось — пришвартовалась еще одна шлюпка с командой спасателей, разыскивавших нас на берегу. Наверное, это им подали сигнал, когда мы вышли на берег. Корабль резко накренился и начал разворачиваться прочь от острова.
Морской волк повел нас вниз. Чтобы попасть в наши каюты, мы, держась за поручни, спустились на пассажирскую палубу — здесь был длинный коридор со множеством дверей. Не заплутать бы.
Сначала водворили на положенное место меня — в просторное помещение, больше похожее на гостиную в старинном особняке. Неплохо. Я выпустил рукав Лана, и его тут же поволокли вон из каюты. Еще чего. Я так-то боюсь «одна» оставаться.
Как ни пытался заботливый «братец» оторвать меня от нежелательного субъекта, пришлось нам вместе идти смотреть каюту Лана. Она находилась напротив, точная копия моей. Я попытался запомнить местоположение — с противоположной стороны тоже был трап, значит, если зайду со стороны бака, право и лево точно перепутаю. Мы шли со стороны кормы, где располагалась каюта капитана, значит моя дверь третья справа, у Лана соответственно — слева. Слишком поздно я заметил, что окружающие с удивлением наблюдают за моими пассами руками и бормотанием с приоткрытым ртом.
Короче. Я с довольным видом улегся на кровать и сделал вид, что собираюсь заснуть. Я блондинка или где? Тем более чокнутая — могу делать, что хочу. Теперь обе каюты мои, куда ни зайду — не ошибусь. Брансципер закатил глаза, кажется, ему надоели мои выходки.
— Гранни нужен покой и отдых, — тут же нашелся Лан. — Я усыплю ее, проведу сеанс, который мы уже давно пропустили, и займу каюту напротив.
— Как же, сеанс он проведет! — Бранс настаивал, что будет присутствовать при «исцелении».
