Девушки оценили пафос сказанного и улыбались. Михаилу было приятно.
Костер мы тушить не стали из принципа. Я был солидарен с Михаилом. Понятно, что сухо и что жара, но ведь костер под наблюдением?! И без костра у реки, действительно, терялась всякая романтика. Мы пришли к ироническому, но правильному выводу, что пожарникам просто делать нечего, кроме как летать по безлюдному небу, поэтому, они домогаются до безобидных туристов.
Владимир отложил в сторону гитару, взял у костра палку, пошел на пляж и нацарапал на песке большую вытянутую восьмерку в два человеческих роста.
- Восьмерка это что, что, - масонский знак? - спросил Михаил.
- Для тебя, простого человека, измучившего и себя и других скучными цифрами это восьмерка. Для летчика, - это знак того, что внизу свои.
- Как он определит, что внизу свои?
- Для летунов это не цифра, а изображение винта, уважаемый! - ответил за брата Александр. А винт это устройство для приведения в движение летательного аппарата, посредством вращения лопастей. Понимать надо.
- Вот оно что? - притворно удивился Михаил. Теперь буду знать, что винт - это самое главное в самолете!
- Отнюдь. Самое главное в самолете, - надеть привязные ремни и сохранить в сухости штаны.
Старая шутка всех развеселила.
Вовка включил приемник, нашарил какую-то музыку. Над лагерем висела легкая дымка. Мишка встал, вдохнув полной грудью, уловил аромат вечерней реки и пошел прогуляться по поляне. Косые лучи заходящего солнца пробивались между высокими стволами на другом берегу, и отражались в чистой и спокойной воде. За лесом снова зарычал самолет, собираясь совершить заключительный на сегодня полет в поисках очагов возгорания.
- Пойдемте к реке? - предложил я Наташе. Девушка согласилась и встала. Мы прошлись к дубовой аллее.
- Когда-то, бескрайня тишина этих лесных окрестностей, оглашалась колокольным звоном, а над деревьями блистали золотом купола церкви - сказал я Наташе.
- Да, я знаю, здесь был монастырь, а богобоязненные монашки ходили с выражением томной печали на лице, - в такт мне с иронией ответила Наташа.
Я засмеялся, понимая комичность моей лирики в разговоре с девушкой, которая, судя по всему, обладала незаурядным чувством юмора.
Мы сели на берегу. Я косил глазом на Наташу и только здесь понял, - как она божественно хороша. У нее была чудесная фигура, манящие вишневые губы, нежные щеки, голубые глаза, длинные ресницы и вьющиеся белокурые локоны волос. На нее хотелось смотреть и любоваться ею бесконечно. Вероятно, Наташа догадалась о моих неожиданных чувствах? Она улыбнулась. Ее улыбка озарила все вокруг, как солнце в звонкое летнее утро. А в ее мимолетном взгляде на меня я почувствовал взгляд заинтересованной женщины.
- Чем вы занимаетесь? - спросила Наташа, наверное, для того, чтобы как-то разрядить минутное молчание.
Я сообщил. И в свою очередь, попросил девушку рассказать о себе?
- Боюсь, что моя биография крайне проста, - ответила Наташа. - Школа, а теперь третий курс истфака в университете.
- Почему именно истфак? Любите историю?
- Безумно. Еще со школы. Разумеется, люблю не только историю, но и все, что связанно с ней. Люблю живопись, музыку, архитектуру. Ведь не зря говорят, что архитектура - это застывшая музыка, а музыка, - застывшая история. Мне во всем нравится ощущать время и его шаги.
Я тоже был неравнодушен к истории, особенно Серебряного века, и здесь со своей собеседницей мы нашли много общего, и оживленно проговорили с полчаса, которые пролетели как один миг.
- Чай подан! Господа турЫсты! - прокричал Саня от костра
Я встал и подал Наташе руку. Когда она поднялась, я задержал ее ладонь в своей руке немного дольше, чем это требовало приличие. Наташа руку не отдернула, внимательно посмотрела на меня и снова улыбнулась. Мое сердце странно забилось, а по телу пробежала волна загадочного трепета.
- Остынет! - противным голосом кричал Саня от костра.
Мы вернулись к костру. Владимир сидел с Ларисой и что-то шептал ей на ухо. Лариса тихо смеялась. Мишка также возвратился с прогулки. С собой он принес листьев и корней лесной смородины. Чай из смородины великолепен, но Саня уже успел заварить обыкновенный Цейлонский, поэтому смородину мы оставили на потом.
Мы расселись у костра, чай ароматно парил из большого Валеркиного котла. Запасливый Саня сходил к своему рюкзаку и принес пакет с ванильными сушками. Наступавший вечер на берегу был восхитителен.
Пожарники вновь полетали над лесами, а теперь сделав свои дела, возвращались. Их летательный аппарат заходил со стороны Керженца, и опять устремлялся прямо на нас.
- Это воздушное хулиганство, какое-то! - притворно возмущенно сказал Саня.
Самолет приближался и нарастал. Проревев над нами на высоте не более 10 метров, он взмыл в воздух. Девчонки и Саня, закрыв головы руками, бросились от костра в разные стороны. Мы успели заметить за стеклами кабины двух хохочущих парней. Самолет развернулся, опять проплыл над нами и снова на поляну упал полиэтиленовый мешок с запиской.
