Я посветил вверх и определил, что темно - коричневые, кое-где поросшие седым мхом кирпичи свода держались на честном слове. Столб подпирал продольную кирпичную кладку. Между кирпичами овального потолка, в отличие от продольной кладки, не было видно, какого то связующего, а если было, то давно уже вывалилось т.к. под ногами и тут и там белели мелкие куски извести. Прижимаясь, спиной к стене, мы осторожно обогнули ненадежную подпорку.
Далее идти стало труднее, - галерея то сужалась, то расширялась, с потолков и из стен, как застывшие змеи торчали какие-то корни, прорвавшиеся в галерею между кирпичами в стене и в потолке. Некоторые, особенно толстые корни, порвали кладку и на полу тут и там, вперемежку с высыпавшимся песком, валялись упавшие кирпичи. Показалось странным, откуда эти корни? Между нами и поверхностью, как минимум четыре метра земли.
- Не переживайте, мужики, - сказал всезнающий Саня - у дубов корни растут и на 10 и на 20 метров в глубь. А у верблюжьей колючки, между прочим, корни достигают 50 метров в длину.
- А у баобабов? - с иронией спросил Мишка - уж если, и говорить о чем-то самом длинном в этом мире, так это о твоем языке...
В некоторых местах корни переплетались между собой и образовали плотную замысловатую сеть. Поэтому мы, периодически меняясь, прорубали себе путь ножами и двигались вперед, как известные киношные путешественники в джунглях.
Проделав очередное 'окно' в паутине корней, мы обнаружили, что ход теперь заворачивает вправо. Остановились передохнуть? От места спуска в галерею мы углубились уже метров на 50-60. Я осветил стену на том месте, где у галереи был поворот и неожиданно, заметил какое-то различие в кладке кирпича. Стена была густо увита корнями разной толщины, но это не помешало разглядеть, что везде кладка коричневая, а здесь чуть светлее (!) Кирпичи были уложены неровно, между ними было меньше извести, чем на других участках кладки. Было очевидно, что здесь что-то замуровывали, торопясь, не заботясь о надежности кладки?
Мишка тоже включил свой фонарик и под более ярким светом, этот контраст в цвете кирпичей стал заметен отчетливее.
- Да! - уверенно сказал Мишка - будь не я, если тут не замурован какой то отдельный ход?
Я взял у Сани граненый ломик и, отодвинув сползающие по стене корни деревьев, тупым концом обстукал стену. Там где кладка меняла цвет, звук ударов ломика был более глухим.
- Действительно, там похоже, пустота.
- Ломаем, чего там рассуждать - засуетился Саня.
- Подожди - ответил я, - сломать стену всегда успеем. Сначала надо обследовать все, что поддается обследованию без архитектурных подвижек.
По знакомой галере двинулись дальше. Через пятнадцать метров, обнаружили, обвальное место: правая и левая стены прохода треснули и из-за огромного бокового давления наваливались верхушками друг на друга, оставляя лишь узкую треугольную щель, в которую можно было протиснутся, согнувшись в три погибели и боком. На полу образовалась гора песку и кирпичей. Стало страшновато. Казалось, что сейчас стены вот-вот сойдутся и намертво зажмут тебя в земном чреве.
Мишка первым протиснулся через препятствие и посветил в темь.
- Нормально, - сказал он, - далее путь свободен.
Соблюдая осторожность и царапая о выступающие камни плечи, мы миновали это препятствие, прошли еще метров двадцать и оказались на каком то подземном перекрестке. Он стал конечным пунктом нашего путешествия по найденной галерее. Все три хода, ответвляющиеся от него были обрушены и завалены землей и камнями.
Под ярким светом трех фонарей, разрушенный перекресток производил впечатление неправдоподобной сценической декорации по произведениям Шекспира. И мы бы не удивились, если среди потемневших каменных стен и угрюмых коричневых сводов всплыла тень отца Гамлета, а трубный загробный голос произнес 'Какого черта вы пришли сюда и нарушили покой мертвых, дети мои?'
- О, блин! - воскликнул Саня, светя на кирпичную стену и внимательно разглядывая ее. - Да здесь наскальные рисунки!
- Возможно, мы на месте стоянки человека эпохи неолита? - осторожно предположил Мишка, подходя к моему брату. - Я уже чувствую дыхание земли и топот мамонтов.
Старая кирпичная стена была испещрена всевозможными надписями. Чаще встречались незамысловатая, но важная информация, нацарапанная острыми предметами: типа 'Здесь был Петя', 'Вася', 'Федька - дурак'.
Ближе к обвалу высокими и глубокими буквами, высеченными скорее всего лопатой, был обозначен венец всей информативной политики в мире. Он представлял собой сильно бранное слово, которое с незапамятных времен по употребляемости лидирует на Руси абсолютно во всех областях деятельности человека и состоит всего из трех букв.
