Ирина внесла две запотевшие бутылки с кока-колой.
Поблагодарив, Протасов отхлебнул ледяного напитка. Перехватило горло.
— В округе зверья, что комаров! И медведи есть, и волки, и лисы. Местные в такую глушь не заходят. Райский уголок нетронутой цивилизацией природы.
— И ты предлагаешь ехать в такую даль?
— А ты против? После города — чистый воздух, хвойный лес, рядом речка. Рыбу с берега можно голыми руками ловить!
— Не знаю…
Никуда ехать Протасову не хотелось. Он вообще не любил суеты, непродуманных заранее, спонтанно принятых решений. Еще пять минут назад он и думать не мог ни о какой поездке. И предстоящий уик-энд виделся обыденно-серым: телевизор, видик… Маета.
— Чего башку ломаешь? — Чехлов искренне возмутился. — Ты с Ольгой помирился? Нет? Так чем не повод? Я со своей, ты со своей… А там уж как-нибудь. Девки сами по себе, а мы — ружьишки в руки и на тропу. Решайся! Согласен? Согласен или нет?.. Ну…
Под таким нажимом Протасов не выдержал и сдался. Ирина засмеялась и захлопала в ладоши.
— Молоток! — одобрил решение Чехлов. — Я сегодня же созвонюсь с людьми, решу все вопросы. Не переживай, расходы за мой счет. Оружие на базе. Твоя задача — не опоздать в Толмачево. Завтра, в двенадцать, встречаемся у окна справочного. Не забудь жену и паспорта!
Позже, накручивая баранку, выехав на освещенный фонарями Красный проспект, он костерил себя за излишнюю мягкость. Надо же было поддаться на уговоры, отступить… Теперь идти в отказ поздно. К Ольге он сегодня не поедет. Лучше завтра. Глядишь, утро вечера мудренее…
Проснувшись от надрывного звона будильника, Протасов несколько секунд еще лежал, надеясь, что звонок смолкнет. Но электронное творение рук человеческих продолжало дребезжать настойчиво и муторно. Терпение у него кончилось, он волей-неволей поднялся и щелкнул на панели переключателем.
«Восемь часов», — рассмотрел сквозь слипающиеся глаза черные цифры и потянулся.
Одевшись, он включил на кухне чайник, и, пока брился, вода закипела. Он заварил крепкий кофе, выпил мелкими глоточками. Взбодрясь, вымыл посуду, вытащил из прихожей спортивную сумку и задумался.
С пионерских времен не бывал он в походе и что с собой брать, не мог сообразить. Возможно, пару носков, смену белья и теплые водолазки?
Порывшись в стенке, он сложил в сумку теплые вещи, сверху утрамбовал толстый шерстяной свитер, с трудом застегнул «молнию».
«Ах да, паспорт…» — спохватился он уже на пороге, полез в трюмо и вместе с коричневой книжицей сунул в нагрудный карман джинсовой куртки четыре сотенные купюры.
«Теперь вроде бы все…»
Он огляделся еще раз — не забыл ли чего в спешке? — проверил утюг и плиту и только после этого вышел на лестничную площадку.
Десять минут спустя он стоял, сдавленный народом, на подножке троллейбуса, смотрел в окно, отсчитывая остановки до площади Маркса, где в одной из пятиэтажек жила теща, а с недавних пор и Ольга с их дочерью Юлей.
На звонок дверь открыла Ольга и замерла от неожиданности. Но заминка была секундной. Она посторонилась, впуская его в полутемный коридор.
— Здравствуй, — сказал Протасов, ощущая неловкость, и она ответила сухо, как ему показалось, и тихо:
— Здравствуй…
Рука ее нащупала на стене выключатель, и вспыхнула лампочка над дверью.
Она только что поднялась, видимо, он разбудил ее звонком, и стояла в той же ночнушке, что была на ней в то черное для Протасова утро, куталась в наброшенный сверху хлопчатобумажный халатик.
Пройти в комнату Ольга не пригласила, и он замялся в дверях.
— Как Юля?
— Растет.
— Наверное, большая уже?
— Большая, — вздохнула Ольга и поправила рукой каштановые волосы.
— Спит? — приглушенно спросил он.
— Нет уже… С бабушкой ушли на прогулку.
— Н-да… — протянул он. — Оля, я вот что… Может, хватит нам… дурью-то маяться? Пора взяться за ум. Разве это дело, когда дочь при живом отце растет… без отца.
— Приходи, играй с ней, общайся. Никто тебе не запрещает. Ребенок действительно ни при чем.
— Ну, а мы как? Неужели все? Поставлена последняя точка?
Она снова вздохнула и опустила глаза, в уголках которых навернулись слезы.
— Воды, Коля, много утекло…
— Да какая вода? — тихо возмутился Протасов. — Ничего еще не потеряно! Все можно вернуть на свои места. Ведь загвоздка-то в чем — ничего тогда не было! Ничего! Уж поверь мне… Нет за мной грешков, и мне не за что перед тобой оправдываться!
Ольга молчала. Восприняв молчание как слабинку, он усилил натиск и с ходу решил взять быка за рога.
— Махнем на природу! Последнее тепло проходит, скоро опять к батарее на девять месяцев.
Она, видимо, не до конца поняла его. По крайней мере недоумение отразилось на ее лице.
— Да все нормально, — заговорил он, продолжая наступление. — Нас Чехловы на выходные пригласили. Ирка так и сказала: «Без Ольги не появляйся».
— И куда?
Протасов не ответил. Посмотрев на наручные часы, воскликнул с жаром:
— Мы уже опаздываем! Давай собираться! Где у тебя вещи? Обо всем по дороге расскажу…
И он метеором пронесся по квартире, захлопал антресолями, появился в коридоре с измятой сумкой в руках и заторопил:
