В противоположном углу зашелся удушливым, раздирающим легкие кашлем седой как лунь старик. Около него сидел изможденного вида человек неопределенного возраста, густая борода не могла скрыть худобы его лица, впалость щек. Неровный свет рельефно обозначил избороздившие лоб морщины; длинные свалявшиеся волосы перехвачены обрывком бечевки. По внешнему виду ему можно было дать и сорок лет, и все шестьдесят.
— Кто вы? — настороженно спросил его Чехлов.
Сидевший ответил тусклым, совершенно безжизненным голосом:
— Раб.
— Раб? — поразилась до глубины души Ирина. — Не пойму, о чем вы?
— Да как есть, так и говорю… И вы, мне думается, тоже.
— Он сумасшедший, — пробормотала она. — Сумасшедший.
— Странно, — не слушая ее, продолжал человек. — Меня начинает подводить память. Последнюю партию завезли дней десять назад… Хотя я могу ошибаться, здесь день год заменяет.
— Кого привезли? Кто?
Он не ответил. Старик разразился булькающим кашлем и приподнялся, держась за грудь.
Огонек мигнул и погас. Землянка погрузилась в темень.
— Кхе… кхе… — откашливался старик. — Вадим… Ты где?..
— Я рядом.
— Жжет меня изнутри, — простонал он. — Дышать нету сил. Обложило все.
— Температура у тебя держится. Ляг, не теряй сил.
— Нет, это не она. Конец мне приходит… кхе… Помру я скоро.
— Не говори чепухи! — Человек рассердился. — Я их попросил достать лекарство. Вот привезут, и встанешь на ноги… Мы еще съездим в твою деревню, отстроим тебе дом. — Он шумно вздохнул.
— Грешно, — простонал старик.
— Что, Никандрыч?
— Грешно помирать в такой помойке. Обмыть меня, и то но дадут. Зароют как собаку… Знаешь, о чем мечтаю? Небо перед смертью увидеть. Проснулся сегодня — чернота в глазах — и не пойму: живой или уже отошел. Мне воздух чистый снился. Я ведь всю жизнь на чистом воздухе… Какой он у нас в Осиновке!.. Летом пахнет скошенной травой, медом — луга сразу за домом, — навозом. Да. Не улыбайся.
— Я и не улыбаюсь.
— А зимой… в мороз, когда ажно ноздри склеивает… Дышать колко, усы обметывает бахромой…
Голос его задрожал, и казалось, еще немного, и старик заплачет.
— Мы будем жить, Никандрыч, — тихо ответил ему мужчина. — Ты только верь… Плохое однажды кончается.
Старик затих и, похоже, задремал. Ненадолго установилась тишина.
— Что вы стоите? — пригласил их мужчина. — В ногах правды нет. Проходите, располагайтесь.
Нашарив земляную стену, Иван опустился на хрустящую подстилку. Рядом расселись друзья, но кто и где — разве в темноте поймешь?
— Скажите, куда мы попали? — задал он первый вопрос.
— Куда? — переспросил мужчина и задумался. — Как бы вам правильнее сказать?.. В ад. Как вас сюда занесло?
— В двух словах объяснить трудно, — вздохнул сидевший по правую руку от Ивана Протасов. — Летели отдохнуть… — И невесело засмеялся.
— Да… — заговорил Чехлов. — В городе наскучило, думали интереснее провести выходные… Вот и надумали на свою голову. Вертолет потерпел катастрофу, мы выжили. Четыре дня в тайге, сегодня… вот, сюда.
— Верно говорят, — помедлив, произнес собеседник, — что от судьбы не уйдешь.
— Так где же мы? — повторил Иван.
— Не знаю… Я не знаю, как называется эта местность, но я бы ее назвал Землей смерти. Высокопарно, не правда ли?.. Но название оправдывает. Проклятое, страшное место, сгубившее не одну жизнь.
— Вы можете объяснить подробнее? — повысила голос Ирина.
— Подробно?! Слишком долго… слишком запутанно.
— И все же! — настаивала она.
— Еще весной некие предприимчивые люди, которым случайно становится известно о богатом полезными ископаемыми таежном участке, развивают бурную деятельность. Для начала проверяют полученную информацию и направляют на поиски отряд. Работа предстоит тяжелая, и не каждый на такую согласится, или же за большие деньги. Но с деньгами расставаться никто не хочет. Рассчитаться с рабочими свинцом — не пройдет. Родственники рано или поздно забьют тревогу, и веревочке найдется конец. Милиция, суд… Деньги могут и не помочь, смотря на кого нарвешься. Это первый минус. Второй, что по возвращении из тайги — на отдых или уволившись — старатели могли растрепать языком, а так как земля не куплена, на нее могут претендовать и другие.
— Подпрягли бомжей, — с уверенностью сказал Иван.
— Конечно! Лучший выход из положения. Работают за миску похлебки, неприхотливы, денег не требуют, не устраивают забастовок. Бессловесная скотина, рабы… А случись что, никакого спроса. Подумаешь, был бродяга и нет… Некоторые еще спасибо скажут — очистили общество… от нежелательного элемента. Но люди с умом знают, что на одном кнуте далеко не уедешь. Поэтому сначала предложили пряник — пообещали зарплату и документы. Вроде бы отработаешь сезон и на зиму свободен. А весной на новые заработки…
— Наши новоявленные рокфеллеры за обещаниями в карман не лезут, — высказался Протасов. — И провонявшая землянка и есть награда за ваш труд?
— Ну почему? Могут предложить яму метр на два. С нами особо не церемонятся. Еще когда везли, двое попытались бежать… Не повезло.
— Убили? — ахнула Ольга.
