— Вы, наверно, знаете, что здесь четыре года работала так называемая «горная бригада». А толку от нее, я смотрю, как от козла молока! Только деньги даром получали. Вы-то недавно в нашем колхозе, но интересно: куда смотрели зоотехник, ветврач, заведующие фермами?.. Вы видели по дороге зимовку соседнего колхоза? И нам такую надо! — сказал Кебек.
— Ох-оо, верно! — шумно поддержали чабаны.
— И еще… Есть у меня одно предложение, — сказал Кебек, подождав, когда утихнет шум. Глядя на его взволнованное лицо, все невольно притихли. — Я предлагаю назвать нашу зимовку «Канымет»!
Все одобрительно загудели, захлопали в ладоши.
— Я полностью поддерживаю Кебека! — сказал председатель, глядя на чабанов. — Если бы все жили и работали, как Канымет, то цветы на наших следах вырастали!.. А горную бригаду мы сформируем заново. Но, товарищи! Насколько мы улучшим вам условия, настолько повысим и требования!..
Вечером внезапно приехал Алым. Он был чем-то сильно опечален.
— Что случилось? — встревожился Кебек.
— Тезек-аке избил жену до беспамятства…
— Он что, взбесился? Из-за чего?
— Не знаю. Вроде она на работу в новом платье пошла, а он и разозлился, мол, почему старое не надела, деньгами швыряешься.
— О черт! Хоть бы она выздоровела…
Кебек торопливо собрался, и они поехали в аил.
При виде лежащей на постели бледной джене у Кебека сжалось сердце.
— Ну, как ты себя чувствуешь? Может, к врачу поедем? — спросил он встревоженно.
— Не надо. Позовите лучше фельдшера, пусть руку посмотрит, — болит, мочи нет…
…Через неделю, когда джене стало лучше, она созвала всех родичей и сказала:
— Разделите нас! Лопнуло мое терпение. Видеть его не хочу!
Родичи долго уговаривали ее помириться с мужем, приводили разные примеры, но она твердо стояла на своем:
— Сколько же можно терпеть? Разве первый раз он избил меня? Разве впервые вы мирите нас? Как выпьет, так и лезет с кулаками! Не в силах я больше терпеть!..
— А куда Тезек пойдет? — сказал кто-то из родичей. — Ему же жить негде?
— Мой дом пустует. Пусть переезжает, — ответил Кебек. — Я же теперь на зимовке живу. А он пусть поживет один, ума наберется.
— Как бы он опять чего-нибудь с пьяных глаз не натворил! — с беспокойством заметил кто-то.
— Пусть только придет! — джене сжала кулаки. — Заявлю куда следует, и будет тогда в небо в полосочку смотреть!..
Молча сидевший Тезек резко поднялся и вышел, хлопнув дверью.
Несколько дней спустя Кебек услышал, что брат привез из Таласа новую жену.
Приехал Алым за своими бычками. С помощью приехавших с ним приятелей он с трудом загнал их в сарай и только тогда еле-еле смог надеть на бычков оброти. Увидев, в каких бугаев они вымахали, Алым с трудом скрывал свою радость, не жалел водки дружкам.
«Небось уже подсчитал, сколько за них выручит. С этих лет такой жадный, что с ним позже будет?» — неприязненно подумал Кебек, потом сказал:
— Ты бы и тех двух бычков забрал, отвез джене, пока Тезек за ними не приехал. Ей-то с детьми деньги нужней…
— Хорошо. Отвезу своих и вернусь, — пообещал Алым.
Но так и не приехал. И, видно, передал его слова Тезеку. Через несколько дней приехал Тезек на другой машине, спросил, где пасутся его бычки.
— Зачем тебе? — спросил Кебек.
— Как это — зачем? Увезу! — сказал тот.
— Оставь их детям. Чего вам двоим-то надо? — сказал Кебек.
— Не твое дело! — разозлился Тезек.
— Оставь их своим детям. Им пить, есть, одеваться надо. Разве джене одной под силу прокормить пятерых? — стал уговаривать его Кебек.
— Отдай им свою корову, раз такой жалостливый! Не суйся не в свою дырку! — огрызнулся тот. До захода солнца он все-таки нашел и пригнал бычков.
Бычки шарахались в разные стороны, не давали надеть оброти.
— Зря трудишься, Тезек! Все равно не дам увезти, — упрямо сказал Кебек.
— Ты что, с печки свалился? С каких это пор за баб заступаться начал? — рассердился тот. — Лучше не зли меня. Хуже будет.
Вдвоем с шофером они загнали одного бычка под навес, но вдруг тот нагнул голову, будто собираясь боднуть, шофер испуганно отшатнулся, и бычок выскользнул наружу.
— Бюльдуркен, неси веревку! — попросил Тезек.
— Не выноси! — крикнул неожиданно Кебек.
— Ты в своем уме? — Тезек с гневом и удивлением взглянул на брата.
Кебек ответил ему твердым, уверенным в своей правоте взглядом, и от этого злоба еще сильнее охватила Тезека.
— Ты за что меня коришь? — угрожающе спросил он. — За то, что жену избил? А сам ты скольких жен прогнал? А вспомни, сколько я бегал, чтобы ты раньше времени не подох, чтобы не остались твои дети сиротами! А ты вот как, значит, меня благодаришь?
Были в словах Тезека и злость, и обида, и правда. Да, в молодости Кебек прогнал двух жен. Но ведь с Бюльдуркен они живут очень хорошо. И то, что когда Кебек болел, Тезек не жалел ничего ради него, — это тоже правда. Ни денег не жалел, ни времени. Но разве можно мириться с тем, что Тезек, давно уже не молодой, бьет жену, детей, пьянствует, — хорошо, хоть теперь они живут отдельно, спокойно. Вот он теперь новую жену привез. Говорят, каждый день у них гости, каждый день пьянки, гулянки. Вот и эти бычки, наверно, на водку пойдут.
