Удивляясь все больше и больше, Луиджи поднялся на ноги, вышел в коридор — было слышно, как открывались и снова закрывались двери, — и, вернувшись через минуту, заверил Иакова:
— Теперь, сударь, кроме нас, здесь никого нет.
Еврей вытащил из кармана бумажник.
Луиджи не сдержал улыбки.
Из бумажника Иаков аккуратно извлек пачку банковских ассигнаций.
— Так-так, — сказал себе Луиджи, — не иначе как хочет меня подкупить.
И он нахмурил брови.
Еврей выложил банкноты на стол — все они были достоинством в тысячу ливров — и подтолкнул их к Луиджи.
— Они не фальшивые; можете сами убедиться, — сказал старик.
Министр отчаянно замахал руками — как, мол, вы смеете предлагать мне такое! — тем не менее было заметно, что столь значительная сумма все же произвела на него впечатление.
— Проверьте-проверьте, — настойчиво произнес еврей, — а уж потом поговорим.
Луиджи машинально, одну за другой, ощупал банкноты.
Когда он закончил, Иаков промолвил:
— Вы небогаты.
Это соответствовало действительности, тем не менее Луиджи слегка вздрогнул.
— Скорее даже бедны, — продолжал Иаков. — Конечно, по сравнению с тем, что вы получали на прошлой должности, ваше жалованье выросло весьма существенно, но, учитывая все обстоятельства, вы тратите все, что зарабатываете, и даже больше. Вы любите свою профессию и делаете все возможное для того, чтобы труд ваших людей оплачивался по заслугам, поэтому из всего бюджета вам удается урвать не более сорока тысяч ливров в год, а этой суммой не покроешь и половину ваших долгов. Король допустил ошибку. Деньги, конфискованные у патриотов, которым вы с такой проницательностью рубили головы, ему следовало не класть в собственный карман, а направлять в специальный государственный фонд, из которого финансировались бы все ваши операции.
Все это было сказано с такой холодностью и уверенностью, что Луиджи и не подумал возразить что-либо.
Он выжидал.
— Берите! — проговорил еврей, кивком указав на банкноты.
— Сударь, — сказал Луиджи, — я не продаюсь.
— За сто тысяч ливров… Тут вы правы, сударь; сумма ничтожна. Но с чего вы взяли, что я собираюсь вас купить?
— К чему тогда этот подарок?
— Так, прихоть. Хочу, чтобы вы осознали, насколько я богат.
Министр не знал что и думать.
Еврей продолжал:
— Может случиться, сударь, что однажды мне понадобятся ваши услуги.
— Вот как? — воскликнул Луиджи.
— Я заплачу за них столько, сколько они будут стоить, иными словами — огромные деньги. Несколько миллионов — сущий пустяк для меня, и я куплю вас, когда и как пожелаю; я предложу вам столько, сколько вам и не снилось.
— Но что, если я презираю золото?
Иаков улыбнулся.
— Не стоит лукавить, молодой человек, уж меня-то вы никогда не проведете. — Он постучал пальцем себе по виску. — Послушайте, — продолжал он властно. — Я человек необычный; можно сказать, в какой-то степени даже сверхчеловек. Если бы вы не любили деньги, я бы это знал и попытался бы использовать какую-нибудь другую вашу слабость, но вы страстно желаете разбогатеть. И даже не пытайтесь отрицать того, что я вам сейчас скажу, — любые ваши возражения окажутся бесполезными… Я знаю, о чем вы мечтаете, знаю, какой вы на самом деле.
И за несколько минут Иаков нарисовал Луиджи пугающе правдивую картину его качеств, самых тайных его пороков и амбиций.
Словно признавая истинность услышанного, Луиджи опустил голову.
Еврей продолжал:
— Полагаю, вам приятно будет услышать, что я оцениваю вас в пять миллионов ливров; как видите, я не скуплюсь. Добавлю к тому же, что я не стану просить от вас вещей, неосуществимых или как-либо вас компрометирующих, и деньги вы получите вперед.
Луиджи улыбнулся.
— Никогда не встречал человека, более великодушного и самоуверенного!
Во взгляде его зажглась решимость и, беспардонно опустив сто тысяч ливров в карман, он спросил:
— А теперь — к делу: что именно вам от меня нужно?
— Ничего! — отвечал Иаков. — Пока что я просто хочу оказать вам услугу… Насколько мне известно, этой ночью король был у своей любовницы…
— Это для меня не новость.
— В доме которой находился и Паоло, возлюбленный герцогини.
Министр дернулся в кресле и потянулся к звонку.
— Спокойствие, сударь, — улыбнулся Иаков, — только спокойствие. Меня отнюдь не удивляет, что Паоло так долго удается водить вас за нос, сударь, — в хладнокровии вам с ним не сравниться! Но, с вашего разрешения, я продолжу…
Еврей дождался, пока смертельно побледневший Луиджи придет в себя, а затем сказал:
— Вместе с Корсаром там был и Вендрамин, его друг.
— Тот великан, что проник в город, изображая кормилицу?
— Вы в курсе истории этого монаха? Тем лучше. Но известно ли вам, что Паоло также сопровождали Кумерро и еще четыре разбойника?
— Нет.
— И что в их планы входило похищение короля?
— Нет.
На лбу у министра выступили капельки пота.
— И что их заговор удался?
— Так король пленен?
— Да.
— Ах! Боже мой!
Совершенно упав духом, министр спросил:
— Они его убили?
— Вовсе нет. Усадив короля в его же собственную карету, они увезли его в свое логово.
— Негодяи!
Еврей рассмеялся.
