С другой стороны, великан увидел, что все лаццарони дружно спрыгнули на землю и начали поспешно пробивать себе дорогу сквозь толпу.
— Так-так! — сказал себе Вендрамин. — Шпики! И они слышали, о чем говорил Паоло.
С ясностью ума, которая была ему характерна, когда речь шла о его идоле, Вендрамин тотчас же наметил план, призванный помешать шпионам донести до полиции то, что ими было услышано.
Он бросился вслед за ними.
— Задержите! — прокричал он своим друзьям. — Задержите этих воришек!
Тут же на пути ищеек возникла людская стена, преодолеть которую не представлялось возможным.
— Жулики, канальи, сутенеры, бандиты! — вопил великан. — Воспользоваться таким праздником для того, чтобы ограбить звезду «Сан-Карло» Кармен и Короля набережных! Они позорят лаццарони! Смерть им! Смерть им!
Толпа быстро ожесточается под небом Неаполя; мгновение — и она уже бушевала от гнева.
— Как! — кричали люди. — Обокрасть Паоло! Смерть им!
Но среди тех, кто вторил гиганту, немногие были готовы пойти на убийство.
Поколотить виновных — пожалуйста.
Забить до смерти — увольте.
Но, почувствовав моральную поддержку толпы, Вендрамин уже перешел от угроз к расправе: обрушив могучий кулак на голову одного из сбиров, он послал того на землю.
Прочие шпики, выхватив из-за пояса пистолеты, бросились на защиту товарища.
— Посторонись! — кричали они. — Дорогу, не то мы стреляем!
Но и Вендрамин был вооружен; незаметно вытащив револьвер из кармана, он выстрелил в землю и все так же незаметно вернул оружие на прежнее место.
Известно, что бывает в подобных случаях.
Первый выстрел повлек за собой другие.
Сбиры, услышав раздавшиеся из толпы выстрелы, тоже спустили курки.
С десяток несчастных были ранены.
Взбешенная чернь повыхватывала ножи и устремилась на ищеек.
Вендрамину одна пуля прошила левую руку, другая задела щеку, но то были лишь царапины.
— Чепуха! — сказал он. — Дешево отделался!
И, удалившись, он позволил разъяренной толпе продолжить кромсать несчастных сбиров.
Ни один из них с земли уже так и не поднялся.
Моряки были убеждены в том, что они чинят расправу над одной из банд убийц, что грабили в те годы Неаполь с неслыханной дерзостью.
Так, кровавым образом, была исправлена единственная допущенная Паоло оплошность.
Вернувшийся к юноше гигант был встречен вопросом:
— Что случилось?
Вендрамин пожал плечами:
— Да ничего особенного. Сбиры, решившие подслушать твой разговор, свое отжили.
— Отлично! — лаконично промолвил Корсар. — Встань позади кареты.
Вендрамин повиновался, и под массой его могучего тела коляска едва не опрокинулась.
Устроившись поудобнее, он через потайное окошко рассказал Паоло о произошедшем.
— Прекрасно! — сказал юноша. — Нужно сделать так, чтобы и дальше ни у кого не возникло сомнений в том, что то были воры и убийцы. Передай это одному из наших друзей, пусть незаметно положит его в карман одного из убитых и позаботится о том, чтобы полиция обнаружила его при осмотре трупов.
И без особых церемоний он снял с шеи Кармен усыпанное жемчугом колье и передал Вендрамину.
Молодую женщину била дрожь.
— Как! Раненые! Мертвые! К чему эти убийства?
— А вы хотели, чтобы сбиры предупредили полицию о том, что я расспрашивал вас о маркизе Дезенцано? А теперь, отвечайте, она ли это, та, что в тюрьме?
— Да! — прошептала Кармен.
— Так она не погибла.
— Нет. Во время того путешествия ей чудом удалось спастись. Дома я расскажу вам больше. Мы уже на месте.
Карета остановилась.
Паоло вышел, подал руку Кармен и вместе с ней, под одобрительные крики толпы, вошел в особняк.
Не прошло и минуты, как он появился на балконе.
— Товарищи, — сказал он, — спасибо за тот прием, что вы нам оказали. Речь моя не будет долгой. Как говорит пословица, когда дама ждет, болтать с друзьями — момент не самый подходящий. Спокойной ночи!
Слова его были встречены смехом и аплодисментами, и народ разошелся.
Паоло поспешил присоединиться к Кармен.
Молодой человек понимал, что ей вряд ли известно слишком много.
«Если маркиза пожелала имитировать свою смерть, — подумал он, — видимо, у нее на это были какие-то причины. Следовательно, мне нужно держать язык за зубами».
Когда горничная провела его в будуар актрисы, та, в крайне галантном пеньюаре, уже заканчивала причесывать свои распущенные волосы.
Отпустив служанку, она указала Паоло на козетку и, приведя в порядок последний непослушный локон, уселась рядом с юношей.
— А теперь, мой прекрасный блондин, — сказала она, — поговорим начистоту. И прошу вас, ничего от меня не скрывайте.
— Секундочку! — прошептал Паоло. — Вашей горничной можно доверять?
— Я за нее отвечаю. И потом, переборки здесь толстые, двери обитые, и услышать нас никто не может. К тому же я вне подозрений.
— Были — до последнего момента, — промолвил Паоло. — Луиджи, который питает ко мне недоверие, сейчас, наверное, задается вопросом, что привело меня сюда — любовь или же политика. Но, по-моему, я неплохо справился со своей ролью; он будет сбит с толку. Расскажите мне, как была предана маркиза.
