- Салам алейкум! - поприветствовал Жульдя-Бандя высокую узбечку в пёстром шёлковом куйлаке, шароварах и тюбетейке, которая, тёплой восточной улыбкой встретив посетителей, пригласила за столик. - Рахмат, нам с собою… шашлычка… - узбечка растаяла, услышав родную речь.
Спутница, не скрывая удивления, посмотрела на своего нового знакомого.
- Баранинки… по две порции, - для подтверждения Лена выкинула указательный и средний пальцы, будто общалась с китаянкой, - только нежирной… и без лука.
На выходе Жульдя-Бандя с джентльменской обходительностью приобнял спутницу за талию. Рука будто случайно скользнула вниз, посягая на суверенитет правой ягодицы, за что он получил лёгкое порицание взглядом.
- Так, под шашлыки из баранины нужен сливовый ликёр, - категорично заявила художница, заставив спутника мучиться вопросом, почему ликёр и почему сливовый.
Странствующий повеса решил всё же оставить вопрос открытым, опасаясь, что выяснится, что коньяк «Наполеон» - ничем не хуже. А этого его скромный бюджет может не выдержать.
Требуемое без труда приобрели в ближайшем гастрономе и, обогнув крайний дом, вышли к большому озеру, рядом с кладбищем и церковью.
- Шуваловское кладбище, храм святого Александра Невского, - спутница обозначила и то, и другое рукой.
- Экзотика! Царство мёртвых, - Жульдя-Бандя артистичным жестом обозначил покои общественной усыпальницы, - обитель погребённых идей и несбывшихся надежд. Умереть много ума не нужно, а ты попробуй выжить посреди идиотов!
Попутчица хихикнула столь меткому и лаконичному определению.
- Я тоже хотел бы мирно почивать в этом райском уголке на берегу озера… лет через… сто пятьдесят…
- Ты, Веня, скромен не по годам!
- Скромность - это не моя стихия, в противном случае я бы стал священником.
Лена хихикнула, устремив лисий взор в родниковые глаза попутчика:
- Сатана в рясе.
- Говорят, человек после смерти слышит ещё несколько часов, - нисколько не смутившись, Жульдя-Бандя обратился за подтверждением этой версии к спутнице.
Та безразлично приподняла плечики:
- Не умирала, не знаю.
- Вероятно, в этот момент он узнаёт о себе много нового от нетерпеливых наследников.
- О-о-о-чень много, - согласилась художница.
Молодые люди шли по центральной дороге, разделяющей кладбище, выискивая глазами наиболее впечатляющие памятники. Извечная тема не могла оставить равнодушным нашего героя, и отрезок пути он посвятил видению предмета:
- Посреди покойников чувствуешь себя человеком!
- А посреди людей кем ты себя чувствуешь? - Лена вопросительно подняла глазки.
- Людей не существует в природе. Есть высокоразвитые приматы, которые назвали себя людьми и этим тешат собственное тщеславие. Я, конечно же, не лучший образец…
Девица хихикнула:
- А ты не страдаешь самолюбием.
- С годами я себя торжественно разлюбил, - скромно признался Веня, рассчитывая на дивиденды за откровенность.
Лена улыбалась, слушая болтовню своего нового знакомого:
- Смотри! - он указал на ничем не примечательный памятник. - Куц Михаил Семёнович. Двадцать первый - восемьдесят девятый. «Видит Бог, я этого не хотел».
Оставшуюся часть пути он болтал без умолку, найдя тему смерти довольно привлекательной, хотя нормальные люди стараются обходить её стороной:
- Смерть без причины - признак дурачины, - Жульдя-Бандя посмотрел на художницу, в попытке узнать её реакцию на свои интеллектуальные потуги. Он входил в раж, поскольку тема смерти была питательной средой не одному поколению мыслителей. - Смерть - самый убедительный аргумент против твоего существования.
- Очень убедительный, - согласилась Лена, сопроводив это кивком головы.
Жульдя-Бандя, приостановившись, отправил вопросительный взгляд в очи очередной пассии:
- А что ты скажешь собравшимся у твоего смертного одра?
Возраст художницы плохо гармонировал с такими симптомами, и она неопределённо пожала плечиками:
- Прощайте… милые мои. Не держите зла!
- А я, умирая, скажу всем, с ядовитою улыбкой на синеющих губах: «До скорой встречи, дамы и господа!»
- Ты человеконенавистник?
- Я не нахожу повода любить глупое человечество, и я нисколько не боюсь смерти! - молодой человек сказал это с такой помпой, будто умирал, как минимум, четыре раза. - Смерть - это всего лишь переход в новую химическую формулу. В Бразилии к смерти относятся с юмором, - рассказчик заранее улыбнулся. - На одном из надгробий было написано: «Здесь покоится Панкрацио Хувеналес. Он был примерным мужем, отличным отцом, но плохим электриком».
Девушка захихикала, нарушая святую патриархальность общественной усыпальницы.
- Отыскать зерно истины в смерти - мечта каждого философа. Смерть…
- Так, Веня, давай мы лучше о жизни, - опасаясь, чтобы это скорбное слово не материализовалось, предложила Лена.
Бродячий прохиндей растянул губы:
- Супружество с жизнью заканчивается на кладбище.
- Всё. Ни о жизни, ни о смерти - ни полслова, - собеседница ударила умника кулачком по руке, - лучше о любви.
- Любовь - это восторженное тремоло банальности или сумасшествие по согласию.
Художница, вздохнув, покрутила головой, что в переводе на русский означало: «Куда я попала?!».
