Золотой ребенок Тосканы полностью

Я пишу эти строки, не зная, жив ли ты. Говорят, что ты пропал без вести. Я так понимаю, это означает, что тебя больше нет. Я оставалась здесь покорно, пока мне было чего ожидать, но теперь я обязана позаботиться о своем собственном счастье и будущем нашего сына. Я встретила кое-кого. Это один американский майор. Он прекрасный человек, любит смеяться и танцевать и заставляет меня снова почувствовать себя живой. Я уеду с ним в Америку, как только мне найдется место на корабле. Я поручила твоему адвокату начать бракоразводный процесс. Я с готовностью признаю себя виновной, так что развод не бросит тени ни на тебя, ни на твою благородную семью.

Все равно наш брак был обречен, не так ли? Я видела в тебе живую, творческую натуру, пока мы вместе учились во Флоренции, но когда вернулись в Англию, ты медленно, но верно становился копией своего отца — душного, скучного и правильного, — и я так и не почувствовала себя настоящей Лэнгли. Я никогда не согласилась бы на замужество, если бы могла предвидеть такое. А бедный маленький Тедди, такой одинокий, постоянно задираемый деревенскими увальнями? Для него я тоже хочу лучшей жизни.

Пожалуйста, прости меня. Всего наилучшего.

Бренда

Хьюго долго смотрел на письмо. Сначала он почувствовал гнев, что его жена изменила ему с американцем. Но затем восторг взял верх: если муж Софии не вернется, они смогут пожениться! Как только война закончится и границы откроются, он поедет в Италию и привезет девушку сюда.

Хьюго немедленно сел за письменный стол и написал ей письмо.

Прошли недели, а ответного письма от Софии не было. Хьюго говорил себе, что наверняка почта в Италии еще толком не работает. Может быть, письмо затерялось. Он дождется официального окончания войны, а затем снова напишет. Или, что еще лучше, поедет туда и сделает ей сюрприз.

Но затем к нему обратился адвокат семьи, мистер Бартон.

— Мне жаль встречаться при таких печальных обстоятельствах, — сказал он. — Я так понимаю, вы не будете оспаривать развод, о котором просит ваша жена?

— Не буду, — кивнул Хьюго.

— Тогда этот вопрос можно легко уладить. Но смерть вашего отца породила серьезную проблему — налог на наследство. Боюсь, что из-за размера и стоимости недвижимости он довольно значительный.

— Что вы имеете в виду под этим «довольно значительный»?

— Почти миллион фунтов.

— Миллион фунтов?! — Глаза Хьюго расширились. — Где я возьму такие деньги?

— Если вы не сможете найти их, я боюсь, что имущество придется продать.

— Но это чудовищно! И просто нечестно.

— Боюсь, что таков закон.

— Можно ли продать часть земли под застройку?

— Возможно. Хотя я сомневаюсь, что это принесет достаточно средств.

— Я попытаюсь заработать на этом хотя бы часть требуемой суммы, — отрезал Хьюго. — Я не продам дом, который принадлежал нашей семье почти четыреста лет. Я узнаю, смогу ли я взять кредит, чтобы построить здания на дальнем поле усадьбы. Людям понадобятся новые дома после войны.

Но ему пришлось столкнуться с отрезвляющей реальностью. Ни один банк не хотел и не мог одолжить ему денег на строительство домов, и никто не хотел покупать землю так далеко от железнодорожной станции. Полк был выведен из Лэнгли-Холла, оставив за собой разоренный дом и развороченный парк.

Хьюго шел с экономкой Элси Уильямс через недавно покинутые полком комнаты. Вокруг царили запустение и разруха. Солдаты отбивали куски у статуй и срывали обои. Они даже использовали гардеробные в качестве писсуаров — полы были испачканы и гнили. Крыша протекла, и потолки на верхнем этаже отсырели. Главный котел в бойлерной перестал работать. Хорошая некогда мебель была как попало свалена в тесных спальнях, на радость полчищам жучков-древоточцев.