Затем его взгляд остановился на младенце Иисусе. Картину он тоже обязан защитить. Ни один немец не должен к ней прикоснуться. Он с трудом снял полотно со стены, удивившись, насколько тяжелым оно оказалось. Создавалось впечатление, что рама покрыта настоящим золотом, а вовсе не сусальным. Пока он держал картину близко к себе, ему показалось, будто малыш хочет по секрету сообщить ему что-то. Хьюго подмывало снять холст с рамы, свернуть его и засунуть в куртку или в сумку с парашютом. Но художественное образование не позволило ему совершить такую глупость. Старая краска растрескается, и картина будет испорчена. Не говоря уже о том, что она слишком большая и тяжелая, чтобы нести с собой. Ее надо спрятать до тех пор, пока немцев не отгонят на север.
Хьюго вернулся к маленькой двери в стене. Она была сделана из дубового массива, украшена резными панелями, с большой замочной скважиной под старый грубый ключ. Он взял нож и сначала попытался вскрыть замок — неудачно, затем вырезать часть двери, но тоже тщетно. Дерево было слишком толстым, и дверь плотно прилегала к камню. Хьюго не хотел выносить картину наверх, где ей угрожали ветер и дождь. В конце концов он спрятал ее за алтарь. Если тщательно не обыскивать, то ее будет не найти.
Он поднялся наверх, чтобы осмотреться. День был ветреным, с запада надвигались тучи, предвещающие ненастье и затяжные дожди. Хьюго внимательно всматривался в окружающий его мирный пейзаж, но на дороге не было никакого движения, а близлежащие поля лежали голые и пустые. «Заброшенная земля, — подумал он, — такая же, как и я сам». Взгляд его остановился на недавнем оползне, сбросившем часть склона на дорогу. «Смогу ли я добраться до дороги, если София приведет повозку с этой стороны?» — спрашивал он себя. Тихий голос в голове прошептал, что он должен бежать самостоятельно и больше не подвергать Софию опасности.
Хьюго вернулся к развалинам возле часовни, чтобы попробовать отыскать еще что-нибудь полезное — что-то, что можно использовать в качестве оружия, например. Но стены рухнули еще при первой бомбардировке, и последующий удар ничего не изменил. По правде говоря, уже нечего было разрушать. С трудом наклоняясь, он переворачивал куски каменной кладки, толком не зная, что надеется найти. Неожиданно его взгляд наткнулся на большое железное кольцо, торчащее из-под камней. Заинтригованный, он сдвинул камни и вытащил кольцо с несколькими прицепленными к нему ключами. Сердце забилось чаще. Неужели ему повезло и он нашел ключ от двери?!
Хьюго вернулся внутрь, двигаясь так быстро, насколько это было возможно, и даже не замечая боли в раненой ноге. Однако ему пришлось умерить свой пыл, когда он чуть не споткнулся, спускаясь по ступенькам в крипту. Последние метры пути он преодолел, держась за стену и будучи куда более осмотрительным. Один за другим Хьюго пробовал ключи, и наконец самый большой подошел. Он повернул его и услышал щелчок замка. Однако отпертая дверь не сдвинулась с места. Должно быть, ее заклинило, когда здание осело во время бомбежки. Хьюго изо всех сил уперся в дверь плечом, и вроде бы она слегка подалась, но и только. В отчаянии стиснув зубы, он сделал еще одну попытку. К счастью, дверь наконец приоткрылась, с громким скрежетом царапая каменный пол. Он торопливо щелкнул зажигалкой и, приглядевшись, огорченно вздохнул. Некогда существовавший здесь проход теперь был плотно завален обломками, до которых было не более пары футов. Свободного места едва хватило бы, чтобы мог втиснуться даже такой худощавый человек, как он сам. Дверь в никуда.
Хьюго едва успел подавить разочарование, как его осенила идея. Он протиснулся в полуоткрытую дверь и проверил завал на прочность. Тот лежал намертво. Тогда Хьюго осмотрел тыльную часть двери и одобрительно кивнул. Это может сработать — лучшее решение на данный момент.
Он снова выбрался наверх, хотя нога уже просто вопила о том, что пора уже и отдохнуть. Здесь было полно деревяшек: разбитые скамьи и подставки, расколотые алтарные столы и куски резных украшений, которые когда-то были частями главного алтаря.
Подыскав четыре относительно прямые и прочные дощечки, он занялся поиском и вытаскиванием из разбитых деревяшек подходящих гвоздей. Это была долгая и утомительная работа. Затем он понес добытые материалы вниз, прихватив удобный округлый кусок мрамора, который некогда, вероятно, был частью статуи святого.
Хьюго протиснулся в дверь, отметив про себя некоторую пользу от того, что он очень мало ел последний месяц и был ужасно худ. Затем он принялся за сборку грубого каркаса, в котором картина могла бы поместиться на тыльной части двери. Он никогда не был способным плотником — со множеством слуг, выполняющих подобную работу, в этом умении попросту не было нужды. Так что ругательства так и сыпались из его рта, когда он ржавыми гвоздями пытался приколотить доски к твердому массиву двери. Но в конце концов Хьюго сделал то, что задумал. Он поднял картину и вставил ее в получившийся деревянный короб.
—
