— Я сама думала о старом монастыре. Но от него остались лишь груды разбитых камней. Мог ли кто-нибудь даже теоретически найти там убежище?
— Я поднимался туда пару раз, когда был мальчишкой, — сообщил Ренцо. — Это место огорожено, и ходить туда запрещено, потому что склон горы может в любой момент обвалиться. Но, разумеется, мы, пацаны, просто обязаны были сделать это на спор. Там и впрямь смотреть не на что. Стены старой часовни все еще стояли, но крыши не было. И пол был завален обломками. Кельи монастыря были полностью разрушены. Если бы твой отец спрятался там, наверху, ему пришлось бы туго.
— Он воспитывался в британской школе-пансионе, — сказала я, — и, скорее всего, был привычен к невзгодам.
Ренцо рассмеялся, закинув голову.
— Ох уж эти англичане и их пансионы! — воскликнул он. — Твоя школа тоже была такой?
— Я только училась в школе, о которой упоминала, но и этот опыт нельзя назвать положительным. Я дождаться не могла, когда же ее закончу.
— Значит, у тебя тоже были несчастливые времена?
— Да, совершенно верно.
Он положил руку мне на плечо.
— Что же, пришло время оставить прошлое позади и ждать будущего. Ты станешь богатым и известным адвокатом. Будешь каждый год путешествовать. Выйдешь замуж за не менее богатого мужчину, родишь двух прекрасных детей, и вы будете счастливы, живя в одном из этих больших, полных сквозняков английских поместий.
Я посмотрела на него, всем существом ощущая его теплую и ласковую руку на своем плече.
— Я не уверена, что это именно то, чего я хочу.
— Так чего же ты хочешь?
— Пока не знаю. Но обязательно пойму, как только это настанет.
Ренцо отпустил меня и отступил в сторону, чтобы я первой вошла в дом.
—
— Что такое кростини? — спросила я.
— Как брускетта, но, вместо того чтобы запекать, ломтики хлеба жарят на гриле, — пояснил Ренцо. — Есть их удобнее, но они не такие хрустящие.
Он повернулся к Паоле:
— Из чего ты хочешь сделать начинку?
— Из свежей спаржи, естественно.
— И конечно, завернутой в
— Это отличная идея, — одобрила Паола. — И у меня найдется хорошая тапенада.
— Разрешите мне приготовить ризотто, — попросил он. — Это было одно из моих коронных блюд, когда я работал шеф-поваром в ресторане в Сохо.
— С удовольствием, — отозвалась Паола. — Но пусть молодая леди посмотрит, как ты его делаешь. Она очень хочет научиться готовить нашу итальянскую еду.
— Ты хочешь научиться готовить? — Он посмотрел на меня с интересом. — Но ведь юристам такие навыки не нужны. Они всегда могут нанять повара.
— Мне еще далеко до юриста. — Я усмехнулась. — Пока я всего лишь бедный клерк с почти механической работой и, покуда не сдан экзамен, практически ничего не зарабатываю. Но даже если я найду хорошую работу, что плохого в том, чтобы, вернувшись домой после рабочего дня, приготовить вкусную еду, — это отличный способ расслабиться.
— Пожалуй, ты права, — сказал он. — Когда я готовлю, я больше ни о чем другом не думаю. Как будто все проблемы мира исчезают, есть только я и блюдо, которое готовлю.
Паола нахмурилась, не понимая ни слова, и Ренцо перевел ей наш диалог.
— Ты должен говорить с молодой леди по-итальянски, — посоветовала она. — Иначе как она сможет выучить наш язык? Хотя она уже и так почти все понимает.
— Отлично. Теперь будем говорить только по-итальянски, Джоанна,
Мне доверили нарезать травы для соуса, который добавляется к баклажанам, — орегано, итальянскую петрушку, — а потом раздавить целую груду чеснока. Я так увлеклась, что совсем отключилась от происходящего вокруг, и тут Ренцо подошел и встал позади меня.
— Нет, ты неправильно держишь нож, — произнес он. Его пальцы коснулись моих. — Прямо. Вверх и вниз. Быстрым движением, вот так, видишь?
— Ренцо, ты отвлечешь юную леди от ее дела, если будешь так заигрывать с ней, — сказала Паола.
— Что означает это слово? — спросила я.
Когда Ренцо перевел, я почувствовала, что краснею.
— Заигрывать? Кто тут заигрывает?! — возмутился он. — Я только хочу показать ей, как правильно нарезать петрушку. Если Джоанна хочет научиться хорошо готовить, она должна приобретать нужные навыки.
— Ты говоришь то, что должен сказать, — посмеиваясь, сказала Паола. — А я говорю то, что вижу. Щеки-то у нее совсем зарозовели.
— Но она не оттолкнула меня. Должно быть, ей это понравилось, — ответил он. — Теперь покажи мне, как режешь ты, Джо.
О, неужели он назвал меня уменьшительным именем, как делали только два человека: Скарлет и Адриан! Но из уст Ренцо оно прозвучало так естественно! Я начала резать, делая плавные и ровные движения. Он смотрел, одобрительно кивая:
— Ты быстро схватываешь.
